Зябко поежившись и запихнув руки в карманы. пальто, Мессинг побрел по улице в противоположную сторону.
Мессинг сидел на табурете посреди подвала, а перед ним стояли две женщины и пожилой мужчина.
В полуподвальном помещении с запыленными окнами дети бегали и играли в куклы. Тут же, по углам, женщины готовили еду на керосинках, чистили картошку, резали лук на дощечках, вдоль стен были устроены двухэтажные нары, и кое-где наверху на них лежали спящие.
– А больше никого нет родом из Горы-Кальварии? – спросил Мессинг, оглядываясь по сторонам.
– Больше никого… всех угнали… – ответила одна из женщин в мокром грязном фартуке и шерстяной кофте с продранными локтями.
– Но вы не знали такую Сару Мессинг?
– Почему же? Они в соседнем бараке жили – и Сара, и ее дети. Они уже взрослые… ну. вот примерно одного с вами возраста, и невестка, и дети – трое детей у них было. Девочка и два мальчика, не помню, кто чей сын или дочка были. Помню по именам – Яша, Вольфик и Фаня. Они с моими детьми часто играли.
– Вольфик? – переспросил Мессинг.
– Нуда…
– И всех увезли немцы?
– Всех. И другие семьи из Горы-Кальварии увезли. Две недели назад…
– А куда? Вы не слышали ничего? Что в гетто говорят?
– Разное говорят… – Женщина опустила глаза.
– Кто говорит, на работы на какие-то заводы… – подал голос мужчина и тоже отвел глаза в сторону. – А кто говорит… на ликвидацию…
Мессинг долго сидел опустив голову. Кричали дети и носились по подвалу, шипели на горячих сковородках лук и картошка.
– А вы сидите и ждете? – наконец спросил Мессинг и поднялся. – Когда вас повезут?
А что мы можем сделать? Кто-то бежит из гетто, но все же убежать не могут… – ответила женщина и всхлипнула, высморкалась в подол грязного фартука.
– Эх, евреи, евреи… овечье стадо… – вздохнул Мессинг и пошел из подвала.
Несмотря на то что стоял день, на улицах гетто людей почти не было. Изредка мелькнет впереди фигура, жмущаяся к стенам бараков, и тут же исчезнет. И Мессинг вдруг поймал себя на мысли, что и сам все время прижимается к стенам, чтобы остаться незамеченным.
Вот впереди показался немецкий патруль – два автоматчика и фельдфебель с пистолетом на поясе в кобуре.
Мессинг быстро свернул за угол, заторопился по улице, снова свернул в узкий переулок, остановился, тяжело дыша. Увидел подворотню и направился к ней. Он оказался в небольшом дворе, окруженном двухэтажными каменными домами, присел на лавочку у стены одного из домов, вновь огляделся по сторонам.
В углу стояли ящики для отбросов, и в них копался какой-то сгорбленный человек в грязном плаще и старой шляпе, надвинутой на глаза. Он что-то выискивал там и складывал в старую холщовую сумку.
Мессинг пригляделся к нему и вздрогнул. Он узнал в нищем доктора Абеля, своего первого импресарио и учителя!
Мессинг медленно встал, подошел, позвал негромко:
– Доктор Абель… это вы?
Нищий замер, напрягшись, – это Мессинг почувствовал по его спине, потом осторожно повернулся. Вольф увидел изможденное, морщинистое лицо Абеля, седые волосы, выбивающиеся из-под шляпы. Доктор узнал ученика и слабо улыбнулся:
– А ведь я всегда верил, что мы обязательно встретимся… и встретимся здесь… в варшавском гетто… как видишь, я тоже стал провидцем…
– Почему вы здесь? – спросил Мессинг.
– А ты почему здесь, Вольф?
– Я искал родных… маму, брата, сестер… племянников…
– И никого не нашел? – вновь улыбнулся Абель.
– Их куда-то угнали… на какое-то строительство…
– Их никуда не угоняли, Вольф… их ликвидировали… И мою семью тоже… Мне одному удалось спастись, но теперь я даже не знаю, зачем я спасся.
– Хотите, пойдем вместе? Постараемся выбраться отсюда, – сказал Мессинг.
– Куда?
– Будем пробираться к границе. Уйдем в Советский Союз.
– У вас это не получится. – Абель заглянул в свою сумку, достал заплесневелый черствый кусок хлеба, откусил и стал жевать беззубым ртом.
– Вы же погибнете здесь, доктор Абель. – Казалось, Мессинг сейчас заплачет.
– Мы все погибнем, Вольф… скоро… И я никуда с тобой не пойду… Я живу здесь. – Абель показал рукой на один из домов. – Там, в подвале. У меня есть лежанка…
– Пойдемте, пойдемте, доктор Абель. Я помогу вам.
– Не надо. Я никуда не пойду. Я сделал ошибку – мне не надо было спасаться, мне надо было погибнуть с моей семьей. Думаю, скоро ошибка будет исправлена… Прощай, Вольф… Не надо было нам видеться… Впрочем, что Бог ни делает – все к лучшему. Прощай. – И Абель медленно пошел через двор к подъезду.
– Подождите, доктор Абель! – Мессинг сделал шаг к нему. – Пойдемте со мной. Все поправится. Мы будем вместе работать.
– Это новое ваше пророчество? – обернулся Абель. – Вы посылаете мне надежду?
– Я верю, так будет. Мы заживем другой жизнью, доктор Абель.
– Не хочу… я вообще не хочу больше никакой жизни… евреям не место в этой жизни. Прощайте. – Абель пошел прочь, но вдруг снова обернулся. – Я все эти годы следил за вашими выступлениями. У вас хорошо получалось… Только почему вы не предсказали всего этого? – Доктор Абель обвел рукой двор и медленно пошел дальше.
