— Чистую правду! — горячо заверил его Сибиркин. — Мы приехали втроем с этим парнем, поначалу все так и было — он представил мне его как родственника, и я высадил их позади клуба, сам поехал на парковку. Клянусь вам, я понятия не имел, что они задумали!
— Давайте перейдем к вечеру того дня.
— Да, к вечеру… На встрече он поначалу точно был, я его видел в зале…
— В гриме?
Сибиркин кивнул.
— Потом я не заметил, когда он поднялся и ушел за кулисы. За кулисы можно прямо из зала попасть, а иначе никак, в тот вечер все было заперто. Но я не видел, клянусь, когда он это сделал! Потом… Да, потом, когда встреча закончилась, Мансуров со своим помощником и охраной какое-то время оставались на сцене, ждали, пока все покинут клуб… так положено, понимаете?
Александр Борисович кивнул.
— Я, помнится, предложил покойному Ренату Георгиевичу отужинать у нас, но он отказался. Тут меня и окликнул Аркадий, из-за кулис, уже в натуральном своем виде, без грима. Я едва на ногах устоял, когда обнаружил это… это преображение! Даже плохо помню, что он тогда говорил, только в машине, когда мы ушли из клуба, сообразил, что нужно ехать насчет выставки, встреча назначена.
— Странно, — произнес Турецкий, — странно, что никто из ваших сотрудников ничего не заподозрил, не узнал его хотя бы по голосу.
— Это как раз нестранно, — покачал головой директор. — Шварц, кроме старшего менеджера и меня, по-настоящему ни с кем в клубе не общался. Он… Ну он был человеком такого уровня, представлял Голубинскую, у которой сорок три процента акций — больше всех. Кроме того, он у нас редко бывал. А внешне — говорю вам, в первый раз я сам его не узнал. Я доскажу: в машине и потом, когда мы вышли от устроителей выставки, он мне грозил еще трижды!
Александр Борисович кивнул и выключил записывающую аппаратуру.
— Надеюсь, — усмехнулся он, вновь глянув на Сибиркина поверх очков, — на сей раз вы не станете отказываться от показаний, скажем, через недельку?
— Боже упаси! — выдохнул Сибиркин. — Клянусь вам, на сей раз каждое мое слово правда… Чистая правда!
Оставшись один, Турецкий расслабленно откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Усталость навалилась внезапно, и так же внезапно засосало где-то в области сердца. А ведь сегодня ему еще предстояло совместно с Валерием Померанцевым провести очень важный — во всяком случае, он мог оказаться очень важным — опрос близкого приятеля так и не объявившегося Шурика — жителя соседней с Калениками Ивановки Алексея Турчинкина. А до этого он собирался внимательнейшим образом изучить всю информацию о неком отставном майоре Карпухине, которую удалось раздобыть по официальным каналам. Пока что было известно, что Игорь Владимирович Карпухин возглавляет на сегодняшний день то самое общественное офицерское объединение «Россия», о котором гуляли столь неоднозначные слухи.
Словом, как всегда, день Турецкого был расписан едва ли не по минутам, и внезапная слабость, охватившая его, этим расписанием не предусматривалась…
Он открыл глаза, воровато покосился на входную дверь своего кабинета и торопливо выдвинул нижний ящик стола. Извлекая оттуда упаковку когда-то подаренных ему американскими коллегами «пилюль бодрости», заключенных в нарядные коричнево-белые полосатые капсулы, Александр Борисович дал себе страшную клятву:
— В последний раз. Честное слово, глотаю эту гадость в последний раз!
Спустя несколько минут он уже полностью углубился в бумаги, часть из которых ему привез лично Иван Степанович Кирилин, заявившийся к тому же с извинениями за то, что слово, данное на пикнике, сдержать пока не может. Кирилин позвонил и заехал в Генпрокуратуру накануне, сразу после обеда. Прежде всего выложил перед Турецким упомянутые документы и сразу же приступил к извинениям. Аргументы генерала показались Александру Борисовичу достаточно вескими, и настаивать на озвучивании фамилии неизвестного собеседника Вагина он пока не стал.
— Пойми, — вздохнул Кирилин, — все дело в том, что твой Грязнов прав: речь идет о наших сугубо внутренних делах. Кое-что лично тебе скажу, но это, Саша, строго между нами.
— Взятка? — усмехнулся догадливый Турецкий и с удовлетворением отметил уважительный взгляд генерала.
— Видишь, ты все знаешь…
— Да нет, ничего такого я не знаю, просто первое, что приходит в голову.
— Не в каждую голову это придет, — улыбнулся Иван Степанович. — Чтоб ты и дальше не гадал — скажу только, что взятка получена этим человеком от Вагина, процесс мы засняли…
— И до сих пор оба на свободе? — удивился Александр Борисович.
— Выясняем, за что именно такая сумма перекочевала от вашего бизнесмена к нашему сотруднику. Судя по всему, это связано с Мансуровым и Томилиным, но доказательств пока что негусто… Ждем не дождемся ваших результатов.
— Ага, как обычно, — фыркнул Александр Борисович. — Ждете, когда вам натаскают каштанов из огня. Хорошие у вас там люди работают! Главное — литературным языком разговаривают, а?
