Трис улыбнулась, но смотрела она на Жэгорза. «Он снова начал дёргаться, пока мы ехали по деревне», — подумала она. «Он всё ещё слышит разные вещи, даже за этими стенами. Замковые сплетни, скорее всего».
Трис так наловчилась игнорировать голоса на ветру, что ей приходилось сосредотачиваться, чтобы слышать их ясно. Она так и сделала, уловив отрывки кухонных сплетен, которые почти тонули в грохоте сковород и тревожных воплях насчёт подгоревших овсяных лепёшек. Вот кто-то отчитывал молочницу, задремавшую у маслобойки; вот конюхи обсуждали друг с другом новых лошадей, за которыми им придётся ухаживать. Обычные разговоры, но Жэгорз дёргался так, будто каждое предложение было дротиком, впивающимся в его плоть.
Приняв решение, Трис извинилась и оставила Ризу, отправившись на поиски домоправительницы. Даджа догнала Трис:
— Дело же в моём сумасшедшем, так? — потребовала она. — Ты весь следила за ним как сокол, даже когда притворялась, что читаешь. Ты уверена, что у него то же, что и у тебя, так ведь? Он слышит всякую всячину?
Порыв ветра перекинул через обе внешние стены образ, попавший Трис в глаза: корова, увязшая в трясине. Трое мужчин привязали к ней верёвки, чтобы вытянуть мычащее животное на сушу. Трис повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть Жэгорза. Он стоял прямо с её подветренной стороны.
— Может быть так, а может быть и больше, — сказала она. — Слушай, отгони его туда, под стену, где не дует? А я позабочусь о комнате для него.
— Но останется со мной.
Девушки обернулись. У них за спиной, держа руки в карманах, стоял Браяр.
— Хоть кто-то из вас двоих видел внутреннюю сторону его запястий? Кто-то должен быть при нём, и если вы не хотите, чтобы люди обсуждали вашу репутацию отсюда до северного края Сиф, то этим «кем-то» должен быть я.
— А что не так с его запястьями? — поинтересовалась Даджа.
Трис подошла к Жэгорзу, стоявшему лицом к ветру, дувшему от коровы, широко раскрыв неподвижные светлые глаза. Трис схватила его запястья и повернула их, чтобы было видно внутреннюю часть. От ладоней до внутренней части локтей по его рукам тянулись полосы рубцовой ткани, как старой и серебрено-бежевой, так и недавней, красновато-пурпурного цвета.
Жэгорз заморгал, пытаясь увидеть сквозь приносимый ветром образ человека, который так внезапно наложил на него руки. Трис дёрнула его, развернув его так, что ветер дул ему в спину, а не в глаза.
— Браяр прав. Ты будешь жить с ним, Жэгорз. И никакого больше вздора вроде этого, — сказала она, тыкая пальцем в один из его шрамов. Жэгорз дёрнулся.
— Слушай меня.
Она всё ещё не хотела, чтобы другие знали о её недавно приобретённых навыках, но ей необходимо было достучаться до этого человека, убедить его, что его видения не были результатом безумия.
«Жаль, что у него нет Нико, который бы сказал ему, что безумие гораздо интереснее спасения коров», — думала она, таща Жэгорза в угол двора, подальше от Браяра и Даджи.
— Я вижу всякое на ветрах, ясно? — тихо спросила она.
Она стояла, повернувшись спиной к брату и сестре, чтобы они не могли читать по губам.
— Образы мест, мимо которых дул ветер. Минуту назад мы оба видели завязшую в грязи корову и трёх мужчин, пытавшихся её высвободить.
Жэгорз ахнул, пытаясь вырваться из её хватки. Трис висела у него на плече, ухватившись обеими руками.
— Прекрати! — приказала она. — Ты не сумасшедший. Ты провидец, способный как слышать, так и видеть, только никто тебя не обнаружил, потому что они слишком были заняты мыслями о твоём безумии. Теперь тебе нужно привести себя в порядок. Тебе нужно решить, какая часть — магия — ты меня слушаешь? — а какая — вполне ожидаемый нервный срыв от мыслей о собственном безумии, и какая часть получала так много целительской магии, что всё в тебе помешала. Я знаю, что ты видел, потому что я научилась так видеть. Но ты никогда не учился, так ведь? Оно было там, с того момента, когда ты был немного моложе меня, но только искатели магии это упустили, или твоя семья так и не дала тебе возможности показать, что ты был в своём уме.
Она говорила быстро, пытаясь затолкать ему в уши как можно больше осмысленности, пробиться через годы бегства, госпиталей, лекарств и ужаса. Медленно, понемножку, она ощутила, как напряжённые, жилистые мышцы под её ладонями начали расслабляться, пока Жэгорз не перестал вырываться из её рук.
— Настоящие? — прошептал он срывающимся голосом.
— Настоящее не бывает, — сказала ему Трис. — Та часть, насчёт прозрения — держи её пока между нами. Браяр и Даджа уже сообразили, что ты можешь слышать так же, как и я, но они не знают, что я могу также видеть.
— Почему нет? — просто спросил Жэгорз. — Они тебя любят.
Трис вздохнула, беспокоясь:
— Потому что вероятность научиться видеть на ветру очень мала. Они подумают, что я считаю себя лучше их.
Видя, что мужчина нахмурился, Трис поморщилась:
