Потом один из мужчин вскрикнул. Поверх толстой куртки он носил жилет из кожи с металлическими пластинами. Теперь же куртка распалась на куски, выползла из-под кожи и упала на землю. Другой мужчина в поле зрения Трис хрюкнул, когда его штаны распались на куски и сползли с него. Куртка под кирасой молодого дворянина тоже распалась на части и уползла прочь, а повязанный вокруг его шеи плащ дезинтегрировался в кучку ниток. Йеской дёрнул подбородком, будто пытаясь поправить рубаху под своей бронёй. Вместо этого из его рукавов и из-под нижнего края его брони подобно пуху ваточника вытек поток нитей.
— Может, если бы у вас были женщины, с которыми вы не обращались бы как с рабынями, то ваша одежда не расходилась бы по швам, — продолжила Сэндри, сжимая поводья в побелевших пальцах. — Ох, но посмотрите. Те, кто шил вам кожаные изделия, тоже неважно поработали.
Теперь разошлись швы на кожаных куртках, а также швы, крепившие металлические пластины к кожаной подкладке. Кожаные штаны разошлись по швам; сапоги развалились на куски и упали наземь.
— Сомневаюсь, что шорникам они нравятся больше,
Все швы на сёдлах, сбруе и попонах расползались. Мужчины попадали на землю, по-прежнему держа в руках поводья, неуклюже приземляясь на кучи кожи и ткани. Их пояса распоясались, когда магия нитей Сэндри воззвала к швам, удерживавшим пряжки на поясах. Обёрнутые в кожу рукояти мечей распадались прямо в руках своих владельцев. К тому времени, как Сэндри закончила, их окружали двадцать голых мужчин. Лишь некоторые из них продолжали держать в руках более добротно сделанные мечи. Даже завязки, крепившие обоюдоострое лезвие секиры к рукояти, расползлись, заставив Димитэра рыться в своих пожитках в поисках засунутого в ножны меча. Кони сбежали, испуганные ощущением расползающихся на их чувствительных спинах предметов.
— На вашем месте я бы сдался, — посоветовал другой из охранников Сэндри. — Она с вами хорошо обошлась. Она не попросила рыжую вами заняться. Рыжая — совсем не приятная.
— Я над этим ещё работаю, — пожаловалась Трис.
Амброс посмотрел на кольцо обнажённых мужчин:
— Знаете, я как-то думал, что отправляясь на похищение девушки, вам бы следовало быть лучше… оснащёнными.
— Поэтому она нам и нужна, чёрт бы тебя побрал! — огрызнулся Йеской. — Наследница с полновесным приданым — думаешь, кто-то из имперских смазливых пареньков будет для тебя лучше,
Хотя он и прикрывал своё мужское достоинство, ему удалось сохранить свирепый вид.
— Тебе лучше вбить себе это в голову — магия или не магия, ты скоро выйдешь замуж. Ты уже не будешь так задирать нос, когда муж тебя обрюхатит своими отродьями и запрёт в каком-нибудь загородном замке, а сам пойдёт увиваться за императрицей!
Трис посмотрела на Сэндри:
— Что скажешь? Со следующей грозой будет град. Я его могу подогнать и обрушить здесь. Когда закончу, они будут выглядеть так, будто их пинали слоны.
Сэндри наклонилась вперёд:
— Я никогда не выйду замуж в Наморне — добровольно или нет, — сказала она тихим и свирепым голосом. — Никогда, никогда, никогда. Убирайтесь с глаз долой, пока я не сказала моей подруге позвать тот град.
Димитэр помедлил, по-прежнему глядя на Сэндри. Его дядя нечленораздельно рыкнул и потащил его прочь от отряда Сэндри.
— У императрицы тоже есть маги! — в ярости выкрикнул Димитэр. — Великие маги, которые завяжут твою силу в узел, и ты выйдешь замуж по её приказу за того, на кого она укажет. Тогда и увидим, каково оно, твоё «никогда-никогда-никогда»!
Он развернулся и побежал к ближайшему лесу, его родичи и бойцы последовали за ним спотыкающейся рысью. Сэндри с отвращением сплюнула на землю, и пустила свою кобылу вперёд по дороге. Помедлив немного, Амброс и охранники поехали следом. Трис задержалась, расплетая одну из своих косичек с ветром. Она вытянула горсть силы, подержала в кулаке, наскоро размешивая её пальцем, и выпустила на волю. Ветер с силой закружил вокруг неё, разбрасывая кожу и ткань по широким полям вокруг дороги. Только после этого Трис последовала за остальными.
Сэндри молча кипела от злости всю дорогу обратно в замок. «Как они смеют?» — молча спрашивала она себя снова и снова. «Как они смеют? Что даёт им право полагать, что они могут указывать мне, как жить? Они не знают меня. Да им вообще плевать на меня. Они смотрят на меня, а видят лишь матку и богатство».
— Что, и с твоими дочерьми так поступают? — резко потребовала она у Амброса, когда они проехали несколько миль.
Её кузен откашлялся:
— Риску подвержена лишь часть женщин. Если женщина уже связана брачным контрактом, как это происходит с большинством юных придворных дам, она считается неприкасаемой. Есть женщины и девушки, чьи семьи или родственники считаются слишком могущественными, чтобы их оскорблять, например — друзья Даджи из Кугиско, Банканоры и Воскаджо. Остальные держат дочерей ближе к дому, пока они в девичьем возрасте.
— И оскорблять мою семью считается не опасным? — резким голосом спросила Сэндри.
