Хотя тон, которым она это произнесла, показывал лишь лёгкое любопытство, она чувствовала, как её лицо потихоньку краснее. «Дура!» — бранила она себя. «Дура, дура! Теперь он подумает, что это ты бросаешься на него, в то время как ты просто хотела узнать, почему он не пасётся с остальным стадом!»
Шан засмеялся, что заставило её покраснеть ещё сильнее.
— Ты мне нравишься, Сэндри, но меня нет в списке разрешённых ухажёров, — сказал он, широко улыбаясь. — Кроме того, дружба всегда лучше ухаживания — так говорила моя бабка. Я бы предпочёл, чтобы мы были друзьями.
— Ох, — сказала она, стараясь напустить безразличия в голос, хотя румянец по-прежнему заливал её щёки. — Я бы тоже этого хотела.
— Хорошо, — сказал он, протягивая руку.
Сэндри взяла её, и обнаружила, что её ладонь утопала в его собственной.
— Значит, друзья, — сказал Шан, крепко пожав ей руку, и отпустив.
Он широко улыбнулся, и пошёл обратно в замок.
Сэндри по-прежнему могла чувствовать тепло его пальцев на своих собственных. Она изумлённо посмотрела на свою ладонь. На ней был зелёный след, и запах мяты.
Сэндри улыбнулась. Он украл у неё мятный росток.
Когда Сэндри вернулась к императрице, она вновь оказалась окружена дворянами. Даджа не могла не заметить, как Сэндри обменялась взглядами с мужчиной, сидевшего у императрицы под рукой. «Это был Шан, который говорил с ней в тот день в имперских садах», — вспомнила Даджа. «Надеюсь, Сэндри ни на что тут не надеется. Он и Берэнин похоже очень, очень близки, и этот Кэнайл, которого я тоже считала очень близким с императрицей, он убрался в угол, когда явился Шан. Так и стоит там, зыркая на него.
Даджа подтолкнула локтем Ризу, сидевшую рядом с ней на скамейке, держа Чайм на коленях. Когда Ризу подняла на неё взгляд, Даджа проигнорировала шипучее ощущение у себя под кожей, и прошептала:
— Её Имперское Величество похоже очень расположена к Шану.
Ризу тихо засмеялась — звук, от которого руки Даджи покрылись гусиной кожей. «Я что, чем-то заболела?» — задумалась Даджа.
Наклонившись вперёд, чтобы шептать Дадже на ухо, Ризу сказала:
— Ещё бы она не была расположена, он же с ней спит.
Даджа дёрнулась, чуть не ткнувшись в нос Ризу своим собственным. Ризу захихикала, и провела по носу Даджи своими пальцами. Даджа сглотнула, и повернулась, чтобы прошептать Ризу на ухо:
— Он — её любовник?
Ризу подвинулась немножко ближе:
— Сейчас это Шан, раньше это был Кэн, и он может снова им стать, и есть ещё двое, чьи негодующие взгляды в сторону Шана ты могла заметить, и они готовы первыми встать в очередь, если Берэнин заскучает.
Даджа качнулась назад, ошарашенная. Люди часто вступали в любовные отношения, если не состояли в браке, но ей казалось жадным заводить более одного любовника.
— Как, по твоему мнению, безвестный Першан фэр Рос получил такую важную должность, как Мастер Охоты? — поинтересовалась Ризу. — Он бы не смог позволить себе заплатить пятьдесят золотых аргибов, чтобы получить эту должность. За него заплатила Её Имперское Величество.
Ризу прикрыла свои обрамлённые длинными ресницами глаза:
— Он уже где-то пять недель является фаворитом императрицы. Он тебе нравится?
— Нет, — сказала Даджа, озадаченная тем, что Ризу вообще приходится это спрашивать. — Ох, он довольно красивый. С такими плечами, он мог бы быть кузнецом, но нет. Я просто любопытствую.
— Сэндрилин, — позвала императрица.
Сэндри с тоской посмотрела на Берэнин. Она беззвучно спросила у Даджи: «Теперь-то она оттащит от меня моих ухажёров? Пока они меня не задушили?»
Даджа фыркнула.
— Что? — поинтересовалась Ризу, но Даджа лишь покачала головой.
— Мы намерены завтра поехать на охоту, в Лес Кри́стинмёр, — объяснила Берэнин. — Мы приглашаем тебя и твоих друзей.
Её тон ясно дал понять, что это была не просьба, а утверждение.
Сэндри нахмурилась, затем встала, жестом прогоняя рассевшихся перед ней молодых людей, как жена фермера могла бы прогонять цыплят.
— Ваше Имперское Величество весьма любезна, — медленно ответила Сэндри.
Дадже было ясно, что она с трудом находит слова, которые не прозвучали бы оскорбительно. Сэндри продолжила:
— Но правда в том, что мы с друзьями не охотимся.
Браяр лениво вышел на свободное пространство перед императрицей:
— Ну, я охотился, когда была необходимость, — сказал он, вежливо кланяясь. — Но не так, как собирается охотиться Ваше Имперское Величество, верхом, с птицами и собаками.
— И с загонщиками, — добавила Трис, выходя из затенённого уголка, где она разговаривала с Ишабал. — Которые пугают беспомощных зверей.
— Кабан или лось едва ли беспомощен, — сухо заметила императрица.
Она мгновенно нашла взглядом Даджу:
— Ты тоже возражаешь против охоты? — мягко спросила она.
Даджа пожала плечами, и встала, чтобы поклониться:
— Никогда не пробовала, Ваше Имперское Величество. Верхом я езжу неплохо, но единственное оружие, с которым я умею обращаться — это посох, и он — для разбивания человеческих голов, а не звериных.
Когда Берэнин улыбнулась, придворные засмеялись.
