Воля к власти полностью

2) к парламентаризму и газетчине, ибо это средства, при помощи которых стадное животное делает себя господином и чуть ли не Господом.

Вооружать народ – это в конечном счёте всегда вооружать чернь.

Как же смешны мне социалисты с их напыщенной верой в «доброго человека», которой притаился чуть ли не за каждым кустом, – нужно только весь прежний «порядок» отменить и дать волю всем «естественным наклонностям».

Впрочем, точно так же смешна и противоположная партия, ибо она не признаёт в законе – насилия, в авторитете любого рода – суровости и эгоизма. «Я и мой род», мы хотим господствовать и выжить: кто вырождается, тот будет вытолкнут или уничтожен, – таков основной инстинкт всякого древнего законодательства.

Представление о высшем роде людей ещё более ненавистно, чем представление о монархе. Антиаристократизм – этот просто использует ненависть к монархам как маску.

Какие же предательницы все партии! Они выставляют на всеобщее обозрение те качества своих вождей, которые те сами, должно быть, с величайшим искусством держали под спудом.

Современный социализм хочет создать светскую разновидность иезуитства: каждый есть абсолютный инструмент. Но ведь цель до сих пор не найдена. Тогда ради чего!

Рабство в наше время: варварство! Тогда где же те, на кого они работают? Однако не следует всегда ожидать одновременности существования двух дополняющих друг друга каст.

Польза и удовольствие как высшие ценности – это рабские теории жизни. «Благословение труда» – это прославление труда ради него самого. Неспособность к otium[192].

Нет никакого права ни на существование, ни на труд, ни тем более на «счастье»: отдельный человек в этом смысле ничем не отличается от самого презренного червя.

О массах надо думать столь же бесцеремонно, как сама природа: они нужны для сохранения вида.

На нужду масс взирать с грустной иронией: они хотят того, что мы просто можем, – какая жалость!

Европейская демократия в наименьшей мере есть высвобождение сил. Она прежде всего высвобождение леностей, усталостей, слабостей.

[О будущем рабочего.] Рабочие должны научиться воспринимать жизнь как солдаты. Вознаграждение, жалованье – но ни в коем случае не оплата! Никакой зависимости между мерой труда и выплатой денег! Вместо этого приставить индивидуума, в зависимости от его склада и разновидности, к такой работе, чтобы он достиг высшего, на что он способен.

Когда-нибудь рабочие станут жить как нынешние буржуа; но над ними, отличаясь от них аскетическим отсутствием потребностей, как некая высшая каста: то есть бедней и проще, но во владении властью.

Для более низких людей действуют обратные критерии ценностей; тут главная задача в том, чтобы насадить в них «добродетели». Беспрекословность приказа; страшные меры принуждения; вырвать их из лёгкой жизни. Всем прочим дозволено подчиняться: а уж их тщеславие само потребует, чтобы подчинённость эта выглядела зависимостью не от великих людей, а от «принципов».

«Избавление от всяческой вины»