Воля к власти полностью

3. Чувство долга, совесть, самоутешение от своей принадлежности к более высокому, чем реальные правители, рангу; признание существующей иерархии рангов, ибо она позволяет осуществляться правлению, в том числе и над более могущественными, чем ты сам; самоосуждение; изобретение новых ранжиров ценностей (классический пример – евреи).

[Хвала, благодарность как воля к власти]

Хвала и благодарность за урожай, хорошую погоду, победу, свадьбу, мир: – все празднества нуждаются в субъекте, на который выплёскивается это чувство. Нам хочется, чтобы то хорошее, что случилось с нами, было нам причинено: нам хочется виновника. Точно так же и перед произведением искусства: его одного недостаточно, мы хвалим автора, опять же виновника. Что же тогда это такое – хвалить? Своего рода возмещение за воспринятые благодеяния, это наше воздаяние, подтверждение нашей власти – ибо хвалящий одобряет, высказывает приговор, оценивает, правит суд: он признаёт за собой право, полномочие на одобрение, полномочие на распределение почестей… Возвышенное чувство счастья или жизнерадостности есть также возвышенное чувство могущества: исходя из него человек хвалит (исходя из него человек выдумывает и ищет виновника, «субъект»). Благодарность как добрая месть: строже всего взыскуется и исполняется там, где нужно соблюсти гордость и равенство, т. е. там же, где и месть вершится всего легче.

О «маккиавелизме» власти

Воля к власти проявляется:

а) у угнетённых, рабов всех видов, как воля к «свободе»: при этом просто вырваться представляется главной и единственной целью (морально-религиозной: «ответствен перед собственной совестью»; «евангелистская свобода» и т. д.);

б) у разновидностей более сильных, дорастающих до власти, – как воля к превосходству; если же таковая на первых порах безуспешна, то она ограничивается волей к «справедливости», т. е. к равной мере прав с теми, кто господствует;

в) у самых сильных, богатых, независимых, мужественных – как «любовь к человечеству», к «народу», к Евангелию, к истине, богу; как сострадание; самопожертвование и т. д.; как одоление, увлекающее за собой, берущее к себе в служение; как инстинктивное причисление себя к большому количеству власти, которому ты – герой, пророк, кесарь, мессия, пастырь – полагаешь давать направление (и половая любовь относится сюда же: она хочет одоления, овладения и она проявляется как самоотдача… В сущности это только любовь к своему «орудию», своему «коню»… убеждение человека в том, что ему то-то и то-то принадлежит, как кому-то, кто в состоянии это использовать).

«Свобода», «справедливость» и «любовь»!!!

Любовь. Загляните в неё: эта любовь, это сострадание женщин – есть ли что-либо более эгоистичное? …А когда они жертвуют собой, своей честью, своим добрым именем – кому они приносят себя в жертву? Мужчине? Или скорее своему необузданному влечению? Это точно такие же самовлюблённые вожделения, пусть они в данному случае несут благо другим и насаждают благодарность… В какой мере подобная гиперфетация единой оценки способна «освятить» всё остальное!!

«Чувства», «страсти». Страх перед чувствами, перед вожделениями, перед страстями, когда он заходит столь далеко, что отрицает таковые, уже есть симптом слабости: крайние средства всегда суть признак ненормальных состояний. Чего здесь недостаёт, или, resp.[194], что здесь подточилось, – это сила воли, необходимая для подавления импульса: если у тебя есть предчувствие, что придётся уступить, придётся поневоле отреагировать, то лучше уклониться от случайностей («соблазнов»).

«Побуждение чувств» лишь в той мере является соблазном, в какой мы имеем дело с существом, чья нервная система слишком подвижна и подвержена внешним воздействиям: в противном же случае, при неподатливости и жёсткости системы, потребны сильные внешние раздражители, чтобы привести в действие функции…

Распутство не устраивает нас лишь в том, кто не имеет на это права; а почти все страсти приобрели дурную славу из-за тех, кто не нашёл в себе достаточно сил обернуть эти страсти себе на пользу…

Надо отдать себе отчёт в том, что против страсти можно иметь ровно столько же, сколько против болезни: тем не менее – без болезни нам нельзя обойтись, а ещё менее без страстей… Нам нужно анормальное, через эти великие болезни мы даём неимоверно сильный толчок жизни…

В частностях же следует различать:

1. Всепоглощающую страсть, которая приносит с собой наиболее выраженную форму здоровья вообще: здесь координация внутренних систем и их работа в едином служении достигается наилучшим образом, но ведь это же почти определение здоровья!