Эта книга рассказывает о славных русских путешественниках и мореходах, открывателях и исследователях многих земель, морей и рек, о пытливых и храбрых русских людях, совершивших незабываемые подвиги во славу родины.Не претендуя на сколько-нибудь полное изложение событий, связанных с великими русскими географическими открытиями, автор остановился только на эпизодах, особенно поразивших его беспримерной доблестью и отвагой, настойчивостью в достижении цели, стремлением к знаниям и высоким патриотизмом русских путешественников и мореходов прошлого.
Прощальный обед на шхуне «Св. Анна» не вызывал ни радости, ни веселья, — лишь обострённое чувство тоски.
Сидя за празднично убранным столом, штурман Валериан Альбанов думал о том, что затея с прощальным обедом ненужная и пустая. Кому пришло бы в голову радоваться в эти трагические минуты, когда одна половина команды должна была уйти в неизвестность по дрейфующим полярным льдам, а другая оставалась на корабле, тоже уносимом льдами в неизвестность?
Мысль о прощальном обеде принадлежала повару Калмыкову. Этот неунывающий человек, известный на судне ещё и как певец и поэт, неустанно читавший свои, многим порядочно надоевшие стихи, убедил командира в необходимости торжественно обставить разлуку. Сумрачный и раздражительный, ещё не совсем оправившийся от тяжёлого заболевания цингой лейтенант Брусилов согласился. Но теперь, когда в кают-компании собралась вся команда и граммофон, хрипя, повторял давно уже заигранную песню «Крики чайки белоснежной», а на столе дымилась гора медвежьих котлет, командир шхуны не появлялся.
Неожиданно приуныл и Калмыков. Усталый от беготни, он внимательно осмотрел необычно обильный стол и точно лишь сейчас понял, что происходит. Обращаясь к Альбанову, он сказал:
— А ведь мы расстаёмся… На самом краю земли расстаёмся, Валериан Иванович…
Альбанов улыбнулся:
— Могу заверить вас, Калмыков, что на этой широте, между Землёй Франца-Иосифа и Северным полюсом никто никогда ещё не видывал такого обеда.
— Да ведь это потому, что никто никогда здесь не бывал, господин штурман!
Лицо Альбанова стало строгим:
— Мне неудобно напоминать вам, но вы сами должны это помнить: я давно уже не являюсь штурманом «Св. Анны». Я отстранён от должности и считаюсь простым пассажиром. Через час я буду продолжать это путешествие в менее комфортабельных условиях… На льдине.
Он усмехнулся и добавил уже мягче:
— Как это в песне поётся, — «по воле волн»?.. А вам все же не следует забывать, Калмыков, о своём первенстве: так близко от полюса никто ещё из ваших коллег не радовал друзей своим искусством…
— Ты чемпион тут, Калмыкуша, в царстве медведей и моржей! — воскликнул боцман Потапов. — Жаль, что они не разбираются в деликатесах…
Кочегар Шабатура заметил:
— Однако при случае, он и сам может быть неплохим для них деликатесом…
— Ну, это, братец, грубовато, — смущённо отозвался повар.
Все засмеялись, и в кают-компании стало веселее. В эту минуту в дверях появился Брусилов. Матросы, боцман, гарпунёры, машинисты тотчас поднялись из-за стола, молча приветствуя командира. Брусилов занял единственное мягкое кресло.
Из дальнего, полутёмного угла кают-компании Альбанов некоторое время всматривался в знакомые черты командира. Как изменились эти черты за время скитаний шхуны в ледяных просторах океана!.. В 1912 году, когда штурман Альбанов познакомился с Георгием Львовичем Брусиловым и услышал от него обстоятельный, продуманный, увлекательный план организации промысла китов, моржей, тюленей, белуг и белых медведей в морях севера, — он сразу поверил в Брусилова, в его удачу. Георгий Львович умел увлекать собеседников смелыми проектами, удалью риска, трезвой обоснованностью своих расчётов. Даже его родной дядя, очень богатый московский землевладелец, у которого не так-то просто было выманить рубль — даже он заслушивался, когда Брусилов рассказывал о богатствах севера, и в конце концов отпустил деньги на покупку шхуны, на приобретение продовольствия и снаряжения.
Помнился Альбанову тот ясный августовский день 1912 года, когда «Св. Анна» покидала Петербург… Брусилов стоял на мостике в белоснежном кителе и такой же белоснежной фуражке — стройный, подтянутый, радостный и гордый. Альбанов невольно залюбовался им, — таким уверенным, бывалым выглядел его командир.
Потом штурман был тронут вниманием и заботой Брусилова. Запросто, как товарищ, командир заходил к нему в каюту, советовался о разных корабельных делах, подолгу беседовал о предстоящем дальнем пути, приносил журналы и книги, подолгу простаивал рядом на мостике во время ночных вахт.
В пути из Петербурга на Мурман Альбанов говорил боцману, что с таким командиром, как Георгий Брусилов, он рискнёт идти даже на Северный полюс.
Георгий Львович был рад, что при комплектовании команды выбор его пал именно на штурмана Альбанова. Этот человек знал и любил своё дело. С детства увлекался он морем, флотом, испытывал страсть к путешествиям, которая с годами не только не миновала, но стала ещё сильней. Альбанов окончил Петербургские мореходные классы, плавал на Балтике, самостоятельно водил суда от Красноярска в низовья Енисея и по Енисейскому заливу, и капитаны отзывались о нем, как о смелом и опытном штурмане.