Женщина, очевидно, поняла это давно – еще когда они вошли в Город. Но надеялась на чудо – надеялась с неистовой верой матери, которая, бывает, отталкивает смерть… А вот не оттолкнула. Олег заметил, как подались друг к другу и без того тесно стоящие люди – будто сплотились перед бедой.
Женщина вскинула голову решительно и гордо:
– Где сын мой Ленко? – послышался ее голос.
– Он ушел, чтобы погостить у отца и родни и вернуться, когда отпустят, – тихо ответил Гоймир. – Перун Сварожич нальет ему полную чашу меда и подаст руками своей дочери…
Женщина покачнулась. Мальчик, брат Ленко, подался к ней с решительным бледным лицом, но мать отстранила его:
– Скажи по правде, Гоймир Лискович, ответь по чести – не опозорил ли мой сын имени Рыси и достойного рода своего?
– Ленко погиб в бою, – откликнулся Гоймир. – Радуга не обломится под ним. Лед Кащеев его не дождется, Миловида Справна, мать воина…
– Кто принес нам его пояс? – подал голос старик, и глаза его блеснули под седыми бровями. Он смотрел мимо Олега. – Ты, Гоймир Лискович?
– Я, – со звенящей в голове пустотой Олег шагнул вперед. – Я принес тебе пояс твоего внука. И я оставлю его себе.
И Олег нарочито медленно застегнул пояс у себя на бедрах.
Глаза старика пронзили мальчика насквозь почти злобным взглядом.
– Тебя я не знаю, не ведаю, кто ты, не видел до сей поры. Назовись.
– Олег Марычев, – ответил Олег. – Я издалека, но я буду сражаться за ваш род, ваше племя, как за свои.
«Кто это сказал?! Я это сказал?! I'm crazy[17] совсем, кажется. Тут, наверное, воздух такой».
Старик еще несколько мгновений изучал Олега – словно вещь ощупывал глазами. Потом седая голова наклонилась:
– Добро. Так будет.
– Мать, – неожиданно сурово произнес младший, беря женщину за руку, и это не прозвучало смешно. – Я тоже буду мстить за брата. Подрасту лишь немного – и будет им горе, как оружие возьму. Я столько их убью, сколь смогу, сколь поможет убить Дажьбог Сварожич…
– Ты, рысенок? – спросил старик. И, неожиданно легко шагнув вперед, повернул к себе младшего внука, взяв его жестким хватом за волосы. Заглянул ему в глаза: – Ты будешь местьник тоже?
Мальчишка не вздрогнул:
– Я, дед, – решительно сказал он.
И старик разжал пальцы.
– Добро. И так пускай тож будет.
Тем временем Миловида, повернувшись к Олегу, неспешно и глубоко ему поклонилась, а затем заговорила:
– Войди и ты в наш дом, Вольг Марыч.
Она сказала так, а Олег, услышав свою фамилию в здешнем произношении, сообразил только теперь, что она созвучна с «марами» и вновь ощутил неприятный холодок по коже.
– Будь в наш род, сядь к нашему Огню, местьник за моего сына. И не услышишь ни от кого слова «чужой». Так я говорю про то, в чем слово женщины – закон богов. Будь добр и благо тебе…
Нет, Олег не остался жить в доме, к которому пришел тем вечером.
Он очень боялся обидеть людей, искренне предложивших ему… вот в том-то и дело, что не гостеприимство, а возможность стать членом их семьи! И эта возможность была для Олега до такой степени странна и в новинку, что его охватило внезапное смущение. Путаясь и мямля довольно беспомощно, он попытался объяснить, что не хочет никого стеснять, что… ну и так далее. На лицах родичей Ленко отразилось искреннее недоумение, но что хуже всего – такое же недоумение охватило и Гоймира с Гостимиром. Неизвестно, как бы Олег выпутывался из всего этого, но появился Йерикка. Он увидел, что церемония окончена, третий сопровождающий больше не лишний – и поспешил на помощь. От лица Олега, застывшего с глуповато-благодарным видом, Йерикка воздал хвалу за гостеприимство, поклонился за доброту и мягко пояснил, что у Олега на родине осталась семья. Он непременно вернется к ней и не хочет, чтобы расставание – когда к нему привыкнут – больно ударило по родичам, так хорошо с ним, Олегом, обошедшимся.
Если честно, Олег сам о семье думал в этой ситуации очень мало, но объяснение Йерикки всех удовлетворило. Пользуясь всеми правами приемного в род, мальчик оказался ничем не связан и поселился на постоялом дворе.
Как ни странно, но в Рысьем Логове был и такой – единственное строение в два этажа, если не считать крепостной башни. Содержала его – и это тоже было странно – женщина, беженка с юга, энергичная старушка, жившая среди Рысей уже лет пятьдесят и намеревавшаяся прожить еще столько же. С Олега или его рода брать плату она отказалась. Кстати, Олег удивлялся, зачем тут нужен постоялый двор, пока не понял, что в племени постоянно живут чужие, приезжающие по делам, – заведение Славны никогда не пустовало. А Олег оказался обладателем апартаментов из одной – но большой! – комнаты, выходившей застекленным (!) окном на дубы, окружавшие Город. А за ними можно было видеть скалы – природную крепость Рысьего Логова.
