Виктория Черникова
СЦЕНАРИЙ
ВОЛЯ ТВОЯ
(по мотивам рассказов Тэффи "Воля твоя",
"И времени не стало", "Предел", "Талант")
НАТ. БАЗАРНАЯ ПЛОЩАДЬ В ИНДИЙСКОМ СЕЛЕНИИ. СОЛНЕЧНЫЙ ДЕНЬ.
На базарной площади идет представление факира. ФАКИР играет на флейте - над мешком, развернув капюшон, покачивается кобра.
Среди толпы зрителей-индийцев возвышается европеец. Это СТРЕЛЬЦОВ, русский путешественник и профессиональный охотник. Одежда его сильно пообтрепалась, борода отросла и весь вид неухоженный.
Факир голыми руками достает из плетеного короба скорпионов и сажает себе на грудь, на лицо.
МАЛЬЧИК-АССИСТЕНТ приносит поднос с раскаленными углями и ставит его на треног. Угли образуют кольцо, внутри которого остается свободное пространство. Факир помещает в центр огненного круга большого скорпиона.
КРУПНЫЙ ПЛАН. Скорпион мечется в огненном кольце и размахивает хвостом. В конце концов, не найдя выхода, вонзает в себя жало и затихает.
ПОЯВЛЯЕТСЯ НАЗВАНИЕ ФИЛЬМА.
ВОЛЯ ТВОЯ
НАЧИНАЮТСЯ ТИТРЫ.
НАТ. МОСКВА. НАЧАЛО 20 ВЕКА. ЛЕТНИЙ ВЕЧЕР.
Стрельцов, подстриженный, в костюме по последней моде, едет на заднем сиденье открытого автомобиля.
Сменяются виды старой Москвы.
ЗАКАНЧИВАЮТСЯ ТИТРЫ.
ИНТ. ГОСТИНАЯ В КВАРТИРЕ КАРАМЫШЕВОЙ. ЛЕТНИЙ ВЕЧЕР.
Богато обставленная гостиная. У окна стоит рояль. На диване и за столом расположились КАРАМЫШЕВА, дама лет 45, ДОКТОР ПАМУЗОВ, господин 50 лет, ПЕРВАЯ, ВТОРАЯ И ТРЕТЬЯ ДАМЫ, СТРИЖЕНАЯ БАРЫШНЯ и ЖЕМАННЫЙ ЮНОША. Карамышева, хозяйка литературно-художественного салона, заметно нервничает.
КАРАМЫШЕВА
Ужасная эта наша манера. Один придет после театра, прямо к ужину, а другой засядет с девяти и вымотает тебе всю душу.
ПЕРВАЯ ДАМА
А будет у вас сегодня эта Анна Броун?
КАРАМЫШЕВА
Право, не знаю, она забегала в четверг. У нее, по-моему, тут не совсем в порядке.
(стучит себе пальцем по лбу)
Можно быть рассеянной, но не до такой же степени. А то уж прямо анекдот. Сидела, сидела, вдруг вскочила, уставилась глазами в стенной календарь, - мне, говорит, пора, пора. Чего вы, говорю, торопитесь? Нет, говорит, мне давно пора, вон уже шестое четверга. Господи, думаю, что она такое плетет? А она потерла себе висок, поморгала. Простите, говорит, мне показалось, что это часы.
ДАМЫ
(хором)
Ну что за ерунда!
ДОКТОР ПАМУЗОВ
(качает головой)
Ну-ну. Это уже клинический случай.
ПЕРВАЯ ДАМА
Куда же смотрят ее родные? Если она того, как вы говорите,
(стучит себе пальцем по лбу, повторяя жест Карамышевой)
то ей нужно лечиться. Вот хоть бы у Федора Ильича в лечебнице.
Доктор Памузов слегка привстает и кланяется.
КАРАМЫШЕВА
У нее, кажется, нет никого. Была сестра. Умерла четыре года назад.
ВТОРАЯ ДАМА
Да ей и не нужен никто. Замужем за фортепьяно...
(закатывает глаза)
ТРЕТЬЯ ДАМА
(громко, чеканя слова)
А, по-моему, ваша Броун просто дура и ломается.
ВТОРАЯ ДАМА
Конечно, ломается. Вся изломанная. И почему она Броун, когда всем известно, что она просто Брунова?
ЖЕМАННЫЙ ЮНОША
(горячо)
Это эстрадный псевдоним. Так принято.
СТРИЖЕНАЯ БАРЫШНЯ
(бросая уничтожающий взгляд на юношу)
Важен не псевдоним, а талант.
ВТОРАЯ ДАМА
Вот именно талант. А его-то у нее и нет. Ее создал Гербель.
СТРИЖЕНАЯ БАРЫШНЯ
Таких пианисток, как она, сотни и тысячи.
ВТОРАЯ ДАМА
Если бы Гербель не написал о ней такой блестящей статьи...
ТРЕТЬЯ ДАМА
(покрывая все голоса)
А, по-моему, по-моему, ваша Броун просто дура и ло...
(осекается на полуслове, в ужасе глядя куда-то над головами собеседниц)
Все оглядываются на двери. Высокая дама, светски улыбаясь, входит в гостиную и протягивает хозяйке руку. Это АННА БРОУН, пианистка лет 35. Она одета в нарядное платье, криво застегнутое на груди - на одну пуговицу две петли.
АННА БРОУН
Здравствуйте.
КАРАМЫШЕВА
(неестественно)
Дорогая! Дорогая! До чего я рада. Как это мило!
КАРАМЫШЕВА подходит к Анне и берет ее руку в свои ладони. Гостьи переглядываются между собой, испуганно спрашивая друг друга глазами: "Слышала или не слышала?"
ДОКТОР ПАМУЗОВ
(трясется от смеха)
Простите, вспомнил один анекдот. Ох, не могу! Потом расскажу. Уж очень смешно!
Гостьи начинают говорить все сразу, перебивая друг друга.
ПЕРВАЯ ДАМА
А мы думали, что вы уехали.
ВТОРАЯ ДАМА
Теперь ведь концертов нет.
ТРЕТЬЯ ДАМА
Ну, конечно. Мертвый сезон.
ПЕРВАЯ ДАМА
Но, может быть, ученицы задерживают?
ВТОРАЯ ДАМА
Ну что вы! Наверное, и ученицы все разъехались.
КАРАМЫШЕВА
(бросая негодующие взгляды на трясущегося Памузова)
Дорогая, дорогая! У вас утомленный вид.
АННА БРОУН
Да, у меня все голова болит и как-то холодно.
ПЕРВАЯ ДАМА
Холодно? В такую жару? Судя по газетам, было несколько случаев солнечного удара.
АННА БРОУН
(удивленно)
Солнечного удара? Как странно! Зимою и вдруг солнечный удар.
КАРАМЫШЕВА
(многозначительно смотрит на гостей)
Почему "зимою"? Сейчас, в июне, а не зимою.
АННА БРОУН
(хмурится)
Ах, да, конечно. Сейчас июнь. Я все спутала.
Входит Стрельцов, прерывая своим появлением неудобный разговор. Анна Броун отходит к окну и садится на стул рядом с роялем, сложив руки на коленях. Карамышева, протягивая руки, идет навстречу новому гостю.
КАРАМЫШЕВА
