— Я тут послушал, — откликнулся конь, достаточно проворно разворачиваясь на стреноженных конечностях. — Это вот…
— Ловцы, — подсказал я.
— Да, Ловцы. Собственно, они выполняют волю какого-то своего господина по твоей доставке. Вообще они убить тебя собирались, но поймать и доставить живым приоритетнее — так их сильнее по головке погладят.
— А еще они только недавно сцапнулись с другими ловцами от других господ, которые, кстати говоря, тоже тебя искали, только как-то пассивно, вокруг да около…
Я хмуро кивнул его словам.
— А что эта?
— Она меня не понимает, — покачал Бонифаций головой. — Вижу, что вслушивается, но не понимает.
— А меня?
— Тебя понимает.
— Да неужели! — Выпучился я на нее.
— Если ты не заметил, то часть нее достаточно… человеческая.
— Эй, Тварь, ты меня слышишь?
В ответ змееподобное существо злобно оскалилось, зашипело.
— Теперь видишь?
— Невероятно… И, кажется, она не очень-то любит людей — вон как недобро зыркает.
— Считаешь? — Иронией Бонифация было впору поперхнуться. — Думаю, для этого не было никаких предпосылок. Вот совсем. Дикое тварюка, что с нее взять, ага.
— Э! Эй, мать твою! Ты че там делаешь?!
Ловец, первым заметивший меня, вскочил. За ним, попутно хватаясь за оружие, все остальные.
— Назад!
— У нее болт застрял в теле, она умирает. Вы разве не видите, как ей плохо?
— Назад, я сказал!
Змееподобная женщина каким-то замутненным взглядом следила за моим приближением. Даже не шипела по своему обыкновению, бессильно склонив голову к земле.
— Уйди! Пошел вон! Фу!
— Не трогай! Назад!
Последнее, кажется, выкрикнул ошалевший от моих действий Бонифаций. Вот его-то мне, пожалуй, и стоило бы послушать.
Едва я коснулся застрявшего в змеином хвосте болта, потянув древко на себя, как этот самый хвост плавно пришел в движение. Просто незаметно перетек с одного места, все так же плотно связанный тугими нитями, в другое, каким-то образом оказавшееся вокруг моего тела. Не успел я ничего понять, как мощная сила плотно прижала меня к земле, многокилограммовой тушей навалившись сверху. Скованный хвост тугим комком сковал мое тело.
— Вашу мать!
— Стреляй!
— Куда?! Убери, дурень! Этого грохнешь!
— Рогатину! Рогатину мне!
— А-а, тварь, не поддается! Плотно держит!
— Да подмогните мне! Еще рогатину!
— Куда?!
— Под шею! Воткни ей под шею!
— А-а!
Высокий женский визг порвал методичный шум суматохи.
— Куда попала?
— Она мне голову рассекла!..
— Оттащи ее подальше! Твою ж…
Брызги крови попали на мое лицо. Крик, а потом и хрип, резко оборвался. Наступил краткий миг тишины, в котором даже змееженщина прекратила шипеть и извиваться.
— Я ее убью! Прямо сейчас убью эту тварь!
— Положи!
Послушались звуки борьбы, в ходе которой второй голос явно одержал верх.
— Ничего ты ей не сделаешь, щенок! Именно поэтому ты все еще сопляк позорный!
— Она убила Кенну!
— Кенна сама виновата, что подставилась.
— Да как ты можешь?!
— Вот так! Я твой командир, я стою над тобой, и ты будешь меня слушать. Понял? Понял, я спрашиваю?!
Младший Ловец взвыл от боли.
— Понял я, понял! У-у!
— Так-то. Не смей трогать самострел. Повторяю тебе первый и последний раз.
— Но как же…
— Ты меня услышал. Кенна виновата сама, ей не стоило подходить так близко.
— Феска тоже с разбитой головой лежит — тоже скажешь, сама виновата? — Раздался новый грубый голос.
— Скажу. Нечего было лезть к хвосту, когда я сказал ей держать башку этой твари. Она ее увидела — она ей перебила туда, куда достала, и Феска была обязана это знать — не первый год уже ходит со мною. Всем известно, что эта гадина опасна даже тогда, когда яд начинает действовать в полную силу, а щас… Сама же к ней под хвост подлезла, а не прошло и суток!
— Она походу того, вырубилась.
— Ничего, выживет. Замотай ей потуже, главное. Эта баба живучая, на своем опыте знаю.
— А с этим что?
— С этим?.. А ничего. Хрен его знает, что теперь с ним будет, но голову его мы в любом случае привезем. А так, походу, она его и не собирается убивать.
— Че она с ним делает-то?
— Сношается! — Сплюнул обладатель грубого голоса. — Не видишь что ли?
Довольный гогот и похрюкивания сменили трагически витавшее настроение. Тварь они, спустя время, доставят по назначению, меня или мою голову тоже, а вознаграждение поделят уже на четверых. Если и еще одна окочурится, то на троих. Все оказывались только в плюсе от моего безумного своевольства. Ну, или почти все.
Бонифаций усиленно причитал, поминая Создателей и всех богов, о которых он только слышал. Я и не ожидал, что он успел ко мне так сильно привязаться. И как, собственно, он до этого все это время умудрялся молчать? Змееподобная женщина сверлила меня все таким же мутным взглядом, с каким-то замиранием стягивая мое тело. Судя по всему, яд на нее подействовал достаточно, и у нее просто заканчивались силы — в этом краткосрочном бою она окончательно выдохлась.
— Не двигайся, о-о Создатели! Только не двигайся, Марек!
— Спасибо… за заботу… Бонифаций, — прошептал я, стараясь, чтобы Ловцы меня не услышали, — но лучше бы… ты чем-нибудь помог.
— Чем? Чем, Марек? Ты только скажи, я сделаю!
