Этот небесный импульс устанавливает в человеке циркуляцию ци, а ци, в свою очередь, стимулирует физическую силу. Так рождается "истинное движение", исток которого находится вне человека, во вне-бытийном пространстве Небес.
В таком состоянии боец не делал каких-то выученных движений - он лишь следовал ритмам Неба. Поэтому любой комплекс ушу (таолу) считался выполненным правильно не тогда, когда человек абсолютно корректно делал все удары и передвижения, но когда он каждым своим движением откликался на невидимое "движение Неба", на переход двух взаимодополняющих и взаимопротивоположных начал инь (темного, пассивного, женского) и ян (светлого, активного, мужского).
В форме это проявляется как параллельное наличие противоположностей:
"Будь спокоен как горный пик и подвижен как водный поток. В дуге обнаруживай прямую, а всякую прямую немного изгибай".
Теперь нам нетрудно понять, почему, как учили китайские мастера ушу, "истинный удар исходит от сердца". Так приходит воистину целостное движение, когда движется не столько рука или нога, когда в удар не столько вкладывается все тело и даже не "сила духа", но в нем присутствует Небесная мощь.
Древний трактат раскрывает секрет такого истинного приема: "Сначала движение рождается в сердце, затем проявляется в теле. Живот не напряжен, и ци входит в кости, дух умиротворяется, а организм обретает покой. ЕжЬмгновенно сохраняй это состояние в своей душе. Помни: если что-то начало двигаться, то нет того, что бы не пришло в движение. Если что-то обрело покой, то нет того, что бы не успокоилось". Обратим внимание, что перед нами не просто чисто движенческий принцип, но прежде всего сочетание двух начал - инь и ян. Движение - функция ян, покой - функция инь.
Следуя неоконфуцианской теории, на основе которой возникли такие известные стили, как тайцзицюань и синъицюань, когда инь и ян движутся, они разделяются, когда приходят в покой, вновь соединяются и обретают изначальную нерасчлененность, фактически попадают в состояние Великого предела.
Таким образом, за внешним движением в ушу стоит вселенская трансформация, космическая жизнь, данная в бесчисленных переливах и изменениях. Человек не просто выполняет приемы - он переживает эту жизнь Космоса. Например, когда он поднимает руки (первое движение во многих комплексах ушу), это становится равносильно разделению инь и ян, когда руки опускаются, он возвращается к Великому пределу.
Здесь нет или, во всяком случае, не должно быть элемента имитации или "игры в Великий предел". Например, в стиле синъицюань основная позиция называется "саньтиши" - "позиция трех начал", т.е. Неба, Земли и Человека. Принимая ее, человек как бы объемлет собой эту вселенскую триаду, сводя ее воедино, приводя все вещи к единому знаменателю.
Китайская традиция всегда осмысляла мир в форме природно-телесного единства. Не только человек был "маленькой вселенной", но и Вселенная сама представлялась именно в телесных терминах. В той же позиции саньтиши каждой части тела соответствует свое космическое начало: ноги - земле, живот - человеку, голова - небу.
Существовало и более мелкое деление, например, стопа соответствовала земле, коленный сустав - человеку, а бедро - небу. Подобным же образом осмыслялись и все другие части тела. Благодаря этому сам человек оказывался бесконечным сочетанием образов космического триединства, а следовательно, приобретал мощь и одновременно пустотную неуязвимость Дао.
Многие понятия из китайской натурфилософии находили свое конкретное отражение в ушу. Например, считалось, что Великий предел рождает пять первостихий, которые формировали собой мир, - металл, огонь, вода, дерево, земля. В сущности, в "чистом виде" они не существовали, но вечно находились во взаимопереходе, взаимодополнении (например, вода порождала дерево), и во взаимоотрицании (огонь отрицал металл). По такому же принципу строилась структура одного из самых сложных стилей ушу синъицюань. В нем существовало пять базовых приемов, по сути дела, принципов, называвшихся по именам пяти первостихий. Но это были не просто случайные названия. В частности, рубящий удар ребром ладони соответствовал стихии "металл" и соотносился с образом металлического топора, срубающего дерево. Одновременно "металлу" сооответствовал внутренний орган - легкие и его "внешний представитель" - нос. При таком ударе следовало "стимулировать ци легких", а также сконцентрироваться на прохождении ци внутри организма человека по особым меридианам. Таким образом, лишь один удар мог "запустить" в человеке сложнейший комплекс небесно-человеческих соответствий, вводя его в единый ритм с Космосом.