МАСЛОВ АЛЕКСЕЙ АЛЕКСАНДРОВР
… Эти узкая тропинка, что затеряна в горах Сунисань и вьется полоской между гранитных валунов и заброшенных алтарей, считается путем священным и даже мистическим. Именно по ней в VI в. взошел в высокогорную пещеру патриарх Чань-буддизма и легендарный основатель шаолиньской школы ушу Бодхидхарма. В прошлом году этот «путь мастеров ушу» довелось совершить и автору этих строк. Став первым европейцем монахом-бойцом (усэн) знаменитого Шаолиньского монастыря и получив посвящение в 32-м поколении, я посетил эту небольшую пещеру Бодхидхармы, куда сегодня редко приходят посетители и где хранятся монашеские красно-желтые одежды самого патриарха ушу. Конечно, перед нами — красивая легенда о нетленных одеждах, о девятилетнем недвижном сидении Бадхидхармы лицом к стене, в результате чего он получил просветление. Но одновременно все эти десятки мифов, как это ни удивительно, не просто живут в головах современных монахов-бойцов, но и «воспитывают» их. До сих пор в Шаалиньском монастыре, где сегодня живет чуть более ста монахов, можно увидеть, как 70-летние старцы без труда садятся на «шпагат», буравят пальцем отверстие в камне, более молодые взбираются по гладкой стене, стоят в стойке на двух пальцах одной руки. И это уже не легенды, это — реальность, пускай мистическая и загадочная, но к которой можно приобщиться. Правда, на это уйдет, возможно, не один десяток лет. И главное здесь — вступить в особый внутренний мир ушу, ощутить его изнутри, о чем и пойдет речь ниже.
Для нас, людей, воспитанных в традициях христианской культуры, многое здесь покажется необычным, а порой и неприемлемым.
Не стану лукавить, но и я не раз испытывал нравственные сомнения в «правильности» истин ушу, а если говорить более общо, — всей китайской культуры. Мне неоднократно доводилось быть свидетелем китайских деревенских культов, в том числе и ритуалов ушу, которые носитель западной традиции поименовал бы «дьяволопоклонством» и «от лукавого». Но так или иначе, в рамках подобной весьма неоднозначной традиции живут более миллиарда людей. Их культура — одна из самых древних и целостных на Земле. Во внутреннем мире ушу, как в капле воды, отразились эти традиционные ценности Китая да и всего Дальнего Востока. И соприкосновение с такой культурой — всегда встреча с «незнакомцем» внутри себя.
Существует кулачное искусство вне кулачного искусства. Существует воля вне воли, В промежутке между волей и не-волей и коренится истина.
Естественно, что, говоря о мастерах ушу, нельзя не затронуть такой важный элемент внутренней традиции ушу, как школа, т. е. основная ячейка, где передается учение. Сегодня можно услышать, как школой ушу называют обычный спортивный клуб, секцию, причем это понятие настолько закрепилось в нашем сознании, что мы вряд ли задумываемся над его сутью. А вот для Китая понятие «школа» имело совсем иное, исключительно духовное значение.
Прежде всего постараемся разобраться, что мы вообще подразумеваем под названием «школа ушу». Чем отличается от стиля? Правомочны ли параллельные названия, скажем, «шаолиньский стиль» и «шаолиньская школа»? Кстати, такая путаница нередка, и сегодня даже далеко не каждый последователь ушу в Китае способен разобраться в ней.
Отметим, что школы ушу отнюдь не возникают вместе с возникновением боевых искусств. Посылкой для их создания стало осознание боевых искусств как духовно полноценной системы, ничем не отличной от других китайских искусств.
Школы начинают формироваться в XIII веке, однако их образование завершается лишь к XVII веку вместе со становлением системы «внутренних стилей», которые можно практиковать лишь внутри таких школ. Школ возникло по всему Китаю множество, хотя, конечно, не все они были равноценны, и многие лишь имитировали традиционные буддийские общины и даосские секты. Вообще же на формирование школ ушу и на их структуру, с одной стороны, повлияли форма и взаимоотношения традиционной китайской семьи, с другой — организация и система обучения в даосских и буддийских сектах.
К тому же школам предшествуют многочисленные народные общества ушу, носящие массовый общедеревенский характер.
Становление народного синкретизма в тот момент, когда ушу стало самым массовым народным занятием, поставило точку в формировании школ не только как организации обучения ушу, но и передачи духовной «истинной традиции».
Особенно бурный рост ушу шел в XVII–XIX веках, частично он был связан с глухим противостоянием народных «мудрецов» элитарно-имперской культуре вообще, когда единственным способом сохранения духовной «истинности» становилось создание исключительно узкого, герметического сообщества, где пре. дельно концентрировалось внутреннее напряжение.
