Герман Гессе
Волк
Никогда еще во французских горах не было такой жутко холодной и долгой зимы. Уже не одну неделю воздух был прозрачен, сух и холоден. Днем обширные, косо лежащие снежные поля простирались матово-белым и бесконечным полотном под пронзительно голубым небом, ночью над ними ясным и маленьким кругом прокатывалась луна, жестокая, отливающая желтым морозная луна, сильный свет от которой становился на снегу синим и тусклым, принимая вид самого что ни на есть настоящего мороза. Люди избегали всяких путей и особенно высокогорных; бранясь, они лениво сидели в своих деревенских лачугах, красные окна которых мерцали ночью на фоне синего лунного сияния каким-то дымчато-мутным светом и вскоре угасали.
Это была тяжелая пора для зверей в здешних местах. Те, которые были помельче, замерзали массами -- не спасались от мороза и птицы, -- и их тощие тела становились добычей ястребов и волков. Но и последние тоже страшно страдали от мороза и холода. Во всей округе жило лишь несколько волчьих семейств и нужда согнала их в один, более крепкий отряд. Днем они отправлялись на промысел поодиночке. То тут, то там какой-нибудь из них пробегал по снегу, худой, голодный, настороженный, и был в своих движениях бесшумен и пуглив, точно призрак. Узкая тень зверя скользила рядом с ним по снежной поверхности. Принюхиваясь, он вытягивал свою острую морду по ветру и издавал время от времени сухой, вымученный вой. Вечерами же они выходили в полном составе и, хрипло завывая, кружили вокруг деревень. Там были надежно припрятаны скот и птица, и за прочными ставнями наготове лежали ружья. Совсем редко им удавалось захватить какую-нибудь мелкую добычу, вроде собаки, и двоих из их стаи уже пристрелили.
Мороз все еще держался. Часто волки лежали все вместе молча, вынашивая какие-то свои мысли, греясь друг подле друга, и тоскливо вслушивались в безжизненную белую пустыню, пока тот или иной из них, терзаемый лютыми муками голода, вдруг не вскакивал со своего места со свирепым рычанием. Тогда все остальные поворачивали к нему морды, покрывались дрожью и уже сообща разражались ужасным, зловещим и плачущим воем.
Наконец одна небольшая часть стаи решила уйти промышлять в более отдаленные места. Рано утром волки этой группы оставили свои берлоги, сошлись все вместе и стали возбужденно и тревожно вбирать ноздрями холодно-морозный воздух. Затем они пустились бежать живой и равномерной рысцой. Оставшиеся посмотрели им вслед широкими, стеклянными глазами, просеменили за ними с полсотни шагов, остановились в нерешительности и недоумении и потом медленно вернулись назад в свои пустые берлоги.
Ушедшие к полудню разделились. Трое из группы направились на восток, к Швейцарской Юре, остальные продолжили путь в южном направлении. Те трое были красивыми, сильными зверями, только отощавшими до крайности. Их впалые светлые животы были узкими, словно перетянутые ремнем, по бокам у них жалобно выпирали ребра, их глотки были иссохшимися, а глаза широко расширенными и полными отчаяния. Втроем они зашли далеко вглубь Юры, разживились на второй день барашком, на третий -- собакой и жеребенком, и вскоре их со всех сторон кинулись преследовать разгневанные крестьяне. По тем краям, богатым деревнями и небольшими городишками, прокатилась волна тревоги и страха перед непривычными, незваными пришельцами. Почтовые сани отправлялись теперь в дорогу только с вооруженными ездоками, из деревни в деревню никто из жителей не ходил больше без ружья. В незнакомых местах волки после столь богатой добычи испытывали одновременно чувство робости и благодати; они впали в безрассудную отвагу, какой еще никогда не показывали у себя дома, и как-то средь бела дня забрались в хлев на одном крупном хуторе. Мычание коров, треск раскалывающихся деревянных перегородок, топот копыт и горячее, жаждущее поживы дыхание заполнили тесное, теплое помещение. Однако на этот раз волкам успели помешать люди. За хищников удачливым охотникам была назначена награда, это придало крестьянам мужества. И они наповал уложили двоих из них -- одному пробил шею ружейный выстрел, второго скосил топор. Третьему удалось бежать и он несся прочь так долго, пока не свалился полумертвый на снег. Это был самй молодой и красивый из волков, гордое животное необузданной силы и гибких форм. Долго лежал он на снегу, успокаивая свое клокочущее дыхание. Кроваво-красные круги носились перед его глазами, и время от времени он испускал свистящий, болезненный стон. От удара брошенного топора у него была рассечена спина. Тем не менее он пришел в себя и снова поднялся на ноги. Только сейчас он увидел, как далеко он убежал. Нигде не было видно ни людей, ни домов. Прямо перед ним высилась заснеженная, величественная гора. Это был Шассераль, он решил обойти эту громадину стороной. Так как его мучила жажда, он подбирал языком маленькие ледяные кусочки с твердой корки, сковывавшей снежную поверхность.
