— Я понимаю, что дела служебные, — очень невнятным усталым голосом сказал он. — Понимаю, что парни перегнули палку, твои и мои. Это всё обсудим. Тачку мы забрали, ущерба нет, вопрос решить можно полюбовно, приезжай вечером, посидим. Тут в другом дело.
— И в чём?
— Автомат мне верни!
— Какой автомат?
— Который твои парни забрали!
Он бросил трубку. Я очень внимательно посмотрел на Славу, который от удивления выпучил глаза.
— Где автомат, Слава? — медленно спросил я. — Ты про него не говорил.
— Нет, б** буду, я не брал! — тут он прикрыл рот, будто снова собрался высморкаться, но вместо этого захихикал, как пьяный. — Знаю!
— И где он?
— Так это, короче, — Слава снова засмеялся. — Там один гаишник в шестёрку заглядывал, автомат на крышу положил и… вот и оставили его там, когда за мной побежали.
Я вздохнул, и он замолчал.
— Всё, хорош, — я медленно поднялся. — Ищем парней, пока они ещё дел не натворили.
В первой своей жизни я бы точно сторонился такой компании и этого места. Сегодня на СТО много пивзаводской братвы. Они собрались у небольшого строения из белого кирпича, где Яха Шаман, любящий комфорт, организовал себе базу. Парни в кожанках и дублёнках смеялись, крутя чётки или ключи от машин, и обсуждали, что нового творится в городе.
Никто посторонний сюда войти не сможет, да и вряд ли кто-то горел желанием попасть внутрь. Но я пошёл прямо туда. Передо мной расступились, пропуская к двери без всяких препятствий. За своего, само собой, никто из братвы меня не держал, но им приходилось мириться с моим присутствием, у меня же были хорошие отношения с Крюковым и Студентом.
Комнатка, в которой я оказался, достаточно просторная, у неё своеобразный неформальный полурабочий вид. У стен несколько столов для Яхи Шамана и его приближённых, за которыми они работали, ещё были пара компьютеров и принтер, а остальные столы были для развлечений. На одном играли в карты, на другом стояла выпивка, а у дальней стены стоял массивный бильярдный стол, на котором сейчас никто не играл. Зелёное сукно в одном месте было порвано и грубо зашито. А что, поработал и сразу отдохнул, далеко идти не надо.
Студент сейчас занимал на пивзаводе не меньшее положение, чем Душман в своё время. Это видно по тому, какое внимание ему оказывалось. Он сидел за столом в углу и смеялся, а Вовка Рязань, один из новых бригадиров, травил анекдоты.
— И вот, устроили по нему поминки, собрались у стола, — с лёгкой шепелявостью говорил смуглый пучеглазый парень, вращая брелок с ключами. — Один говорит, надо вспомнить о покойнике что-нибудь хорошее, речь прочитать, какой это был замечательный человек. Сказал, и тишина повисла! Все молчат! Никто ничего хорошего вспомнить не может!
Ваня Студент уже начал посмеиваться. Похоже, сеанс анекдотов идёт уже долго. Другой бригадир, Филипп, как бы ненавязчиво подал Студенту сигареты и зажигалку, когда тот начал шарить по карманам.
— Тишина так и стоит, — продолжал Вовка Рязань. — А потом раздался голос на весь зал — его брат был ещё хуже.
Студент захохотал, через мгновение засмеялись остальные. Я присмотрелся, в основном здесь были новички, недавно поднявшиеся в банде, и Яха Шаман. Он тоже посмеялся, хотя и недолго, только для приличия.
Ну, как я наблюдал в последнее время, Крюков якобы отошёл от дел и не мелькал нигде, как глава банды. Как зажили раны после покушения, он вернулся к работе депутатом в Чите и в Новозаводске почти не появлялся.
А вот Студент остался его доверенным лицом, вторым человеком на пивзаводе. Так что неудивительно, что вокруг него так прыгают и заискивают, как перед боссом, и смеются вслед за ним, причём совсем неискренне. Только вопрос — понимает ли это сам Студент?
— А вот ещё, — продолжил Вовка Рязань. — Сидит, короче, Ельцин, ноги в тазике парит…
— О, кто пришёл! — Студент меня заметил, а Рязань тут же заткнулся. — Чё каво, Волк?
— Разговор есть, Ваня. Насчёт сегодняшнего.
— А, ты про этих двоих? — он усмехнулся. — Там они, в гараже, косяк свой отрабатывают. Гастролёры долбанные, на чужой территории без спроса работают. Потом пинками под жопы погоню, как закончат. Вломить им хочешь? Краба, проводи его.
Уже знакомый мне браток с ожогом от сигареты на скуле посмотрел на меня, хмуря глаза, и повёл в гараж.
— А что у вас так людей много? — спросил я по дороге. — Целый отряд.
— Надо так, — буркнул Краба.
— Разборки какие-то? С мясухой?
— Какая мясуха? Хлебозаводские совсем оборзели, покарать их надо, — он кашлянул, покосился на меня и заткнулся.
Больше Краба ничего не сказал, но мне этого хватило, чтобы сделать выводы. Опять что-то назревало недоброе, а казалось бы, что город почти поделили и обсудили, кто чем занимается. Угоны вот отошли пивзаводу, а за это они должны были отдавать долю в общак. Грань между «блатными» и «спортсменами» постепенно стиралась, хотя ещё в прошлом году они держали между собой дистанцию.
