Прогремел выстрел. Волк подпрыгнул высоко в воздух и упал кучкой серого меха. Ползущий по земле человек продолжал ползти, не обращая внимания на прогремевший выстрел, словно он его и не слышал.
Альварес спешился и вместе со своим ординарцем подошел к полуобнаженной, ужасной фигуре. Он снял с пояса флягу и поднес ее к искривленным губам лежащего человека.
Но этот человек забыл, как пить из посуды. Капитан Альварес с тошнотой отвращения смотрел вниз на полузверя, лакавшего грязную воду из прямо лужи в пыли.
— Господи! — выдохнул он. — Это…
Ординарец кивнул.
—
— Он улыбается, — произнес Альварес, содрогнувшись.
Но улыбка дона Диего не была обычной, радостной улыбкой. Это была гримаса, оскал зубов среди густых волос, покрывавших его лицо и скрывавших все, кроме глубоко посаженных, сверкающих глаз и крючковатого носа.
Он повернулся и вновь пополз.
Альварес бросился за ним. Но ползущий человек укусил руку, положенную ему на плечо. Он завыл, как зверь. Его связали и бросили поперек лошади, которая встала на дыбы и фыркнула от соприкосновения с ним.
Альварес отрывисто скомандовал. Молчаливые наездники выпрямились в седлах. Отряд ускакал, унося своего пленника.
Никто не заметил, что в траве, там, где незадолго до этого было тело волка, лежал труп человека. Хуан Васкес лежал неподвижно, с зияющей пулевой раной в груди. На усталом молодом лице лежала тень удовлетворенной, ироничной улыбки.
Он не слышал долгого, дрожащего воя, рвавшегося с губ существа, которое напрягалось и боролось со своими узами. Но Альварес услышал, оглянулся на дона Диего и перекрестился.
— Это странная земля, — сказал он.
Его ординарец, ехавший рядом с ним, удрученно кивнул в ответ.
—
