Продолжение истории про полуэльфа - полуоборотня Киано.
1 часть
1 Глава
Теплое летнее утро, совсем раннее. Жары еще не было, но яркий солнечный свет пробивался сквозь витражи занавешенных шелком окон, скользил лучами по деревянным полам покоя, играл гранями хрустальных бокалов с недопитым вином, забытых на низком столике. На полу брошены вещи, явно второпях скинуты рубахи, нарядные одеяния свернуты небрежными комками.
На огромном, в половину комнаты ложе спали двое. Один вольготно раскинулся по кровати, разметавшись во сне, бело-серебристые волосы были рассыпаны по подушке и мешались с вороными прядями второго спящего, который напротив, свернулся в клубочек, крепко прижавшись к беловолосому, укрытый сильной рукой.
Блондин проснулся раньше, осторожно убрал руку, собрал с ложа одеяла, все, которые были, и накрыл ими спящего черноволосого. Немного полежал, потягиваясь, расправляя затекшие мышцы, а черноволосый пошевелился, недовольно что-то проворчал, накручивая на себя покрывала и затих под ними, засыпая еще крепче сладким предутренним сном.
Каждое утро они начинали врозь. Иррейн никак не мог заставить себя проспать рассвет, даже в той, другой жизни он ложился заполночь, а вставал с первыми лучами, возвещающими начало нового дня. Киано же наоборот – мог заснуть сразу с закатом и проснуться, когда солнце будет уже далеко за полдень. Волк спал необычно много для бессмертного существа, словно старался скрыться от реальности.
Иррейн накинул исподнее, и приотворив одну из дверей покоя спустился в купальню. Когда то в нее вела общая дверь, но теперь покои Киано были увеличены и перестроены, как раз к их возращению с Границ. Ехидный оборотень сразу и обозвал старания Тиннэха «свадебным подарком», хотя был доволен без меры. Две маленькие комнаты превратились в три большие и уютную спальню на двоих с огромным ложем, по поводу величины которого Киано не преминул пройтись. Княжеская купальня тоже была разделена, чтобы ни смущать и не мешать никому, и вот за это Киано был действительно благодарен, хотя в одно время с Иррейном они редко оказывались там.
Как можно спать в такое чудное утро? Пропуская рассвет, самое начало дня…
В замке уже почти никто не спал, Киано, заняв место Борга в части воспитания молодого поколения волков поменял систему в корне. Если раньше наставник с рассветом ждал учеников во дворе и начинал их гонять, то теперь все было по другому – молодежь собиралась сама, занималась, повторяла уроки, а после полудня свежий, но еще позевывающий Киа проверял их работу и объяснял новое задание. О том чтобы на это сказал Борг, Киано даже старался не думать. Хотя выходило не хуже. После Границ он никак не мог отоспаться, стоило ему коснуться головой подушки как он моментально засыпал. И просыпаясь не мог понять, спит ли он еще или уже явь – настолько безмятежной стала их с Ирне жизнь. С самого возращения они были окружены вниманием и заботой, их малейшие желания предугадывались и исполнялись, и обоим оставалось только гадать, сколько продлится такое благополучие.
В этот день он выспался на славу, Ирне рядом уже не было, впрочем, как обычно. Как можно вставать в рань несусветную – ведь под утро самый сладкий сон? А когда Ирне уходит – можно перекатиться на его сторону постели, еще теплую и пахнущую любимым и пробыть в мареве сна до полудня, до самого момента, когда солнце уж совсем настойчиво зальет светом комнату.
Больше всего Киано любил размеренность в жизни, чтобы не было никаких потрясений и перемен – типичная волчья черта. Впрочем за этим он и вернулся домой, это молодым хорошо мечтать о приключениях, дальних землях и подвигах. Сказки для дурачков, которые хорошо слушать зимним вечером, запивая байки разогретым с травами вином. На самом деле ничего хорошего нет – холодная земля, непогода, плохие дороги, а противник всегда может оказаться сильнее или хитрее, все проходит через кровь и страдания и неудобства в пути это еще самая малость, что может приключиться с восторженным мечтателем. Взять тех же менестрелей бродячих – ах, романтика, красавицы, щедрые князья, как бы не так. Киано приходилось видеть и меч в горле незадачливого певца, не угодившего пьяненькому местному людскому князьку. Нет, нету ничего лучше родного дома и близких и только ради этого стоит жить и драться насмерть.
Киано улыбался, сидя в пустой комнате, слушая стук плотницкого топора где то во дворе замка и расчесываясь. Коса снова отросла, и приходилось продирать гребнем эту черную гущу, слуг звать не хотелось, дабы не портили одиночество, но и собрать косу самому было трудно. Хорошо когда Иррейн случался рядом, можно было со спокойной совестью вручить ему гребень и наслаждаться. Наконец Киано управился с волосами, решив все таки не идти в купальню – до вечера вполне хватит того, что он сполоснет лицо и руки, а то скоро обед, а охота к еде посильней охоты к чистоте.
