Пока сержант на хрупкой конструкции из веток разогревал воду, рис и мясо с горошком, старшина уже умял банку тушенки и принялся открывать паштет. Когда вода согрелась, знахарь достал из карманов кружки, засыпал в них фруктовый порошок и залил кипятком. Напиток действительно был один-в-один похож на компот. После он закинул в свою и Петрову кружку пакеты чая и тоже залил их горячей водой. Шрам в пару глотков выпил абсолютно пустой чай. Мультитул же всыпал в кружку сливки и сахар.
— Вроде согрелось… — сказал Петренко и снял с импровизированной плиты тарелки с горячими блюдами. И тут же схватился за мочки ушей. До такой степени нагрелся металл.
Пока старшина уничтожал намазанные бутерброды, а знахарь и сержант орудовали ложками, наемник допил чай и растворил кофе в оставшемся кипятке.
— Теперь вы, товарищ подполковник, не на семьдесят, а на девяносто пять процентов из воды состоите! — засмеялся сытый старшина.
Петр только хмыкнул в ответ и отхлебнул кофе. Мультитул то и дело поглядывал на карманные часы.
— Сейчас доедаем — и надо всё убрать, — сказал знахарь. — Неприлично встречать подкрепление в груде грязных тарелок.
Мультитул доел рис, смял железную тарелку и намазал себе бутерброд с плавленым сыром. Шрам допил кофе и разгрыз витаминку. Она оказалась со вкусом апельсина. Жвачки он припрятал в карман плаща до следующего привала.
Старшина и знахарь уже опустошили все банки с консервами, а сержант все отодвигал морковь у себя в тарелке.
Наемник не мог смотреть на такое избирательное отношение к еде. Ему, как армейскому человеку, хотелось ударить этой тарелкой в лоб сержанту. Он бы и сделал так, но вовремя поймал на себе осуждающий взгляд Мультитула.
Казалось, прошло не меньше полугода, когда Петренко закончил трапезу. Тогда знахарь достал полиэтиленовый пакет, сложил в него весь мусор и протянул Немову, что бы тот по приходу на базу выбросил его в бак.
— Да зачем столько мороки? — сказал старшина, схватил мусорный мешок и со всей силы бросил его в камыши.
У Мультитула пошел пар из ушей.
— Зачем ты загрязняешь окружающую среду!?
— Что сломано однажды — не сломаешь дважды, — ответил Немов.
— Верно, — ввязался Петр. — Эту землю уже ничем не спасти.
— Здравствуйте! — послышался из-за спины молодой голос.
— Вяткин! — вскрикнул от счастья старшина, вскочил и кинулся на шею молодому сержанту.
— Ты какими судьбами сюда? — спросил менее эмоциональный Петренко.
— Подмога через наш хутор проходила. В отряде то все младшие сержанты, ефрейторы да рядовые, а главой почему-то назначили прапорщика. Решили: его оставить в лагере, а меня к вам отправить.
— Ох… Ну что, порция пушечного мяса, давайте знакомиться? — Немов прошел по шеренге из пяти солдат и пожал каждому руку.
— Ты мне настрой в отряде не порть! А представить каждого рад: это, например, ефрейтор Захарьев.
Из строя вышел пухлый парень с небольшими черными кудрями. У него был рассеянный взгляд, и наемник подумал, что этот человек долго в отряде не задержится.
— Это — младший сержант Ёжик.
— Ежов! — противным голосом крикнул вышедший из строя низкий солдат.
— Да, да, Ежов…
Фамилия этому солдату очень шла. Он был низким, с жесткими волосами и колким характером. По мнению мужчины, ни он никого, ни его никто в отряде не жаловал.
Далее Вяткин представил лысого как колено рядового Чекунова. Кроме прически и широкой улыбки, из строя он ничем больше не выделялся.
За Чекуновым стоял очкарик Щукин. Скорее всего, он был самым молодым из прибывших солдат.
Последним в ряду стоял ефрейтор Осин. Из-за шикарных локонов и пышных усов сержант, представляя, назвал его "Гусаром". Хотя Шраму он больше напоминал человечка с упаковки чипсов "Принглс".
— Что ж, будем знакомы! — улыбнулся Немов.
— Позвольте теперь познакомиться с вами, — Щукин поправил очки. — Товарища подполковника, товарища старшину и сержанта Петренко я прекрасно знаю. А кто будет вот этот замечательный человек?
— Это, Щукин, — приподнялся наемник, — Мультитул. Он у нас вместо Суворова.
— Стало быть, командир отряда? — ввязался Захарьев.
— Как хотите, так и называйте, — отвечал Петренко. — Но благодаря этому человеку мы сейчас на плацдарме, а не на ковре у Лебедева в наказание за проваленную операцию.
— Какое у него звание? — расспрашивал Чекунов.
— Он… Из сталкеров. Новичок, — оправдывался Петр.
— Да где это видано, что бы гражданский военными командовал?! — рассердился Ежов и тут же получил заслуженный подзатыльник от старшины.
— Я в этой группе и кузнец, и жнец, и на дуде игрец, — очнулся Мультитул. — А если ты желаешь выполнить фантазию старшины — можешь меня пристрелить.
— Ладно, никто тебя убивать не собирается, — усмирил всех одной фразой Вяткин. — Но это неправильно.
— Если бы мы все ваши правила соблюдали, пока точки захватывали, вы бы сейчас с нами не говорили, а в яму опускали, — отстаивал позицию напарника Шрам.
— Ладно, оставайся пока на руководящей должности, — махнул рукой сержант. — Перед Лебедевым как-нибудь отчитаемся…
