Уже через десять минут костер пылал, доставая языками пламени чуть ли не до потолка. Солдаты мирно захрапели, подложив себе под голову вещмешки. Мультитул же заснул, опершись о стоявший рядом стеллаж.
Глава ХХIII.
Шрам не знал, который час, но уже взошла луна. Пока бойцы спали, Петр мучился от безделья, сожалея о своем согласии на ту вылазку с учеными. Ведь именно выброс забрал у него способность ко сну.
Наемник стал от нечего делать обыскивать трупы. По классике попадались пМ, ТОЗ, Форт, АКС. У охранников обнаружился "Винчестер", "Обакан" и даже LR-300. У Бурундука лежал ВАЛ и, на удивление Петра, совершенно незнакомое оружие и патроны к нему. Крупный, рельефный пистолет. На нем выгравированы пять звездочек, обозначающие, видимо, количество убитых. Но названия орудия Шрам припомнить не мог…
Он сложил груду находок возле спящих товарищей и пошел к мосту. Здесь и брала свое начало грязная река, которую они со знахарем переходили по пути к церкви. В ней отражалась большая, как никогда, луна.
Наемник сел на краю моста и достал из кармана найденную у одного из Ренегатов бутылку водки.
— Вот и всё… — думал он, открывая крышку. — Самое простое позади. Дальше будет только хуже.
Он сделал несколько больших глотков.
Всё вокруг было синим, будто с нарисованной школьником картинки. Да, с подобным освещением Петр уже знаком. Только ни разу не видел, чтобы подобное случалось ранней осенью.
Он поднес горлышко к губам и готовился глотнуть ещё раз, но сзади послышались шаги.
Шрам обернулся. Сюда направлялся Мультитул, закрываясь плащом от северного ветра.
— О! Идет уже праздник мне портить, — крикнул наемник и вновь отпил из бутылки.
— Да разве ж это праздник… — знахарь поравнялся с Петром и встал у него за спиной. — Праздник — это, в первую очередь, счастье. Праздник — это какое-то событие.
— А у нас такое есть! — протестовал Шрам. — Мы, — он вновь сделал глоток, — болота прошли. А это, извини меня, как Чечня.
— Хм… Ну, ты же сам знаешь, что для нас это все равно, что муху на окне прихлопнуть.
— Уже для нас?
— Ты же согласился взять меня в вылазку. А ты, я знаю, слово держишь. Не так ли?
— Так. Ну, вещай, зачем пришел.
— Нет желания, — он присел рядом на край моста. — Ты пьян, и тактики не поймешь.
— Вон оно что… — наемник убедился, что бутылка пуста, и выкинул её за спину. — Тогда, у меня к тебе вопрос…
— Что за оружие ты нашел у Бурундука? Это "Пустынный орёл". Калибр точка сорок пять АСР. Редкая вещь, надо взять с собой.
— Нет. Почему я смог заснуть после операции и разговора с Лебедевым, но не могу сейчас?
— Это будет сложно объяснить… Каланча не углублялся в подробности, но думаю, что заснуть ты мог из-за большой потери крови. Профессор не особо опытный хирург, мог что-нибудь напутать… Нет металлического привкуса во рту?
— Вроде бы нет.
— Значит, кровь уже вернулась к привычному для себя объему.
— И ещё один вопрос: — Петр икнул, — как же я смогу протрезветь, если не засну?
— Алкоголь мог бы выветриться. Но учитывая то, что уже в пять часов утра нам следует быть в пути, есть немного более быстрый способ…
Знахарь поднял левую полу плаща и стал копаться в самом нижнем ряду карманов. После он достал оттуда большую флягу, поставил её на асфальт моста и вновь полез по карманам.
— Что это? — Шрам старался сфокусировать взгляд на ёмкости, но в глазах двоилось.
— Ерфикс! — ответил Мультитул и достал из-под плаща флягу с водой и кружку. — Отрезвляющее средство, если сказать просто.
Он налил воду в кружку, а затем стал по капле добавлять таинственный "ерфикс".
— Пей, чеченец.
Наемник залпом выпил непонятное лекарство. Оно было очень горьким, не спасало даже то, что на триста миллилитров воды средства было всего несколько капель.
— Да, оно очень горькое. Зато за два оставшихся часа оно выведет из тебя весь алкоголь.
— Очень интересно…. То есть, я могу выпить литр мягкого вина, подождать пару часов и вновь смотреть на мир трезво?
— Получается, так. Только подобного ерфикса ты больше нигде не найдешь.
— Почему?
— Всё вопросы, вопросы… Это — мой личный рецепт. И такого больше не будет потому, что я забыл, как его сделал. Вот эта фляга, полтора литра в хижине — и всё. Больше такого сильнодействующего средства нет нигде.
Знахарь потянулся рукой под плащ и достал карманные часы. Он долго смотрел на них, прищурив глаза.
— Да, там полчетвертого. Получается, ты здесь девять часов скучаешь? Чего меня не разбудил? — Мультитул толкнул Шрама кулаком в бок.
— Я тебе младенец, что ли? Человека будить, потому что мне скучно… Да я так с пяти лет не делаю!
