На следующее утро я ощутил совершенно новый вид безумия: безумие на трезвую голову. Я проснулся около девяти утра, чувствуя себя положительно прекрасно. Никаких признаков ломки или похмелья, никакой тяги, никакого желания закинуться наркотой. Хотя я, собственно, еще и к реабилитации не приступил – она должна была начаться завтра. Пока что меня еще держали в палате для детоксикации.
По дороге в столовую на завтрак меня тяготило единственное: мысли о Герцогине. Я до сих пор так и не смог с ней переговорить. И она, кажется, упорхнула из гнезда. Когда я звонил в Олд-Бруквилл, Гвинн сказала, что Надин куда-то исчезла. Она появилась дома только один раз – пообщаться с детьми – и моего имени даже не упомянула. В общем, я решил, что моему браку конец.
После завтрака меня подозвал жестом какой-то накачанный парень с кошмарной прической – типа рок-звезда семидесятых годов – и видом законченного параноика. Он поймал меня у таксофона.
– Привет! – я протянул ему руку. – Меня зовут Джордан. Как поживаете?
Незнакомец осторожно протянул мне свою и прошептал, озираясь:
– Тс-с-с! Иди за мной.
Я кивнул и последовал за ним обратно в столовую, где мы сели за квадратный обеденный стол в углу – как сказал мой новый друг, подальше от чужих ушей. Впрочем, в такой час в столовой оставалась только горстка людей – в основном сотрудники в белых халатах. Я заключил, что мой новый друг – полный псих. Одет он был так же, как я, – в джинсы и футболку.
– Я Энтони, – сказал мой собеседник, снова протягивая мне руку. – Это тебя вчера привезли на частном самолете?
О боже! А я-то хотел хоть тут смешаться с толпой, а не торчать на виду, как заноза.
– Да, меня. Но я был бы очень тебе благодарен, если бы ты про это забыл. Просто не хочу выделяться. Ладно?
– Можешь на меня положиться, – прошептал Энтони, – но удачи тебе, если думаешь, что тут хоть что-нибудь можно сохранить в тайне.
Звучало немного странно, как-то даже в духе Оруэлла.
– Вот как? – удивился я. – Почему это?
Энтони снова огляделся.
– Потому что это гребаный Освенцим, – прошептал он. И подмигнул мне.
Тут я подумал, что он все-таки не совсем слетел с катушек. Максимум – слегка помешался.
– Почему Освенцим? – спросил я, улыбаясь.
Он пожал мускулистыми плечами.
– Потому что тут жизнь – сплошная пытка, прямо как в фашистском концлагере. Видишь вон там персонал? – Он кивнул в сторону белых халатов. – Это настоящие эсэсовцы. Как только попадешь сюда – все, назад дороги нет. И рабский труд тут тоже используют.
– Что за хрень ты несешь? Я думал, тут четырехнедельная программа…
Энтони сжал губы в тонкую линию и покачал головой.
– Может быть, для тебя, но не для остальных. Ты, я полагаю, не врач, правильно?
– Нет, я банкир, хотя сейчас уже, наверное, на пенсии.
– Да ну? – удивился он. – На какой еще пенсии? Ты же совсем пацан.
Я улыбнулся.
– Я старше, чем кажусь. А какая разница, врач или нет?
– Да тут почти все либо врачи, либо медсестры. Я сам – мануальный терапевт. А таких, как ты, – всего несколько человек. Все остальные здесь потому, что потеряли лицензию на медицинскую практику. И вот поэтому персонал держит нас за яйца. Если они не решат, что ты вылечился, лицензию тебе не вернут. Сущий кошмар. Некоторые тут торчат уже год и
Я кивнул, оценивая положение дел. Если система так по-идиотски организована, если персонал обладает неограниченной властью, то злоупотреблений не избежать. Слава богу, меня все это не касается.
– А с девчонками тут как? Симпатичные есть?
– Только одна, – ответил Энтони. – Полный улет. Двенадцать по десятибалльной шкале.
Я даже оживился!
– И какая же она из себя?
– Такая блондиночка, примерно пять футов пять дюймов, тело – отпад, идеальное личико, кудрявая. Просто красавица. Высший сорт.
Я кивнул и про себя решил держаться от нее подальше. Судя по описанию, от девчонки можно было ждать неприятностей.
– А этот, как его, – Даг Тэлбот, главный врач? Сотрудники говорят о нем так, будто он какое-то гребаное божество. Что он за человек?
– Что он за человек? – пробормотал параноик Энтони. – Долбаный Адольф Гитлер. Хотя нет, скорее доктор Йозеф Менгеле. Большой любитель повыделываться и всех нас до одного держит за яйца… кроме, наверное, тебя и еще пары пациентов. Но ты все равно будь начеку, потому что они и твою семью попытаются настроить против тебя. Залезут в голову твоей жене и убедят, что если ты не проторчишь тут минимум полгода, то неизбежно сорвешься и подожжешь собственных детей.
