– Вижу, ты уже познакомился с нашим местным Главным Засранцем? – и он мотнул головой в сторону Скотта.
Я кивнул. Ханна подмигнул мне.
– Не переживай: здесь я старший брокер, а он просто игрок, да еще и дрянной к тому же. Так что можешь не обращать внимания ни на то, что он уже сказал, ни на то, что он еще скажет тебе в будущем.
Я не выдержал и все-таки покосился на Скотта, который именно в этот момент взорвался:
– Да пошел ты, Ханна!
Марк, впрочем, не обиделся. Он просто пожал плечами, обошел вокруг моего стола, поместив весь свой массивный корпус между Скоттом и мною, и продолжил:
– Не обращай на него внимания. Говорят, ты первоклассный продавец. Через год этот придурок будет целовать твою задницу.
Я улыбнулся, одновременно польщенный и несколько обескураженный.
– Кто это вам сказал, что я первоклассный продавец?
– Стивен Шварц, тот парень, что взял тебя на работу. Он сказал, что ты впарил ему акции прямо во время интервью, – Марк снова засмеялся. – Ты произвел на него большое впечатление, он рекомендовал мне внимательнее к тебе присмотреться.
– Неужели? А я боялся, что он меня не возьмет. Там двадцать человек сидели в очереди на интервью, поэтому я решил, что надо очень быстро произвести на него впечатление, – я пожал плечами. – Он, правда, сказал потом, что в дальнейшем мне надо будет вести себя скромнее.
Марк ухмыльнулся.
– Ну, знаешь, может, и «скромнее», но уж точно не слишком скромно. Если занимаешься бизнесом, нужно уметь прессовать. Люди не
Он сделал паузу, чтобы дать возможность этим словам запечатлеться у меня в мозгу.
– Но в любом случае мистер Засранец, сидящий вон за тем столом, был прав в одном: работа дозвонщика – это паршивая работа. Я занимался этим семь месяцев подряд, и каждое утро мне хотелось повеситься. Поэтому я открою тебе маленький секрет, – тут Ханна заговорщицки понизил голос, –
Он улыбнулся, подмигнул, а затем снова заговорил нормальным голосом.
– Пойми меня правильно. Я хочу, чтобы ты дозвонился для меня как можно большему количеству людей, потому что я на этом зарабатываю деньги. Но я не хочу, чтобы ты в конце концов вскрыл себе из-за этого вены. Потому что я просто ненавижу вид крови!
Он снова подмигнул.
– Так что отдыхай чаще. Пойди в сортир и подрочи, если тебе вдруг этого захочется. Я лично так и делал, и мне это всегда замечательно помогало. Уверен, тебе нравится дрочить, не так ли?
Этот вопрос меня в тот момент совершенно потряс, но я скоро узнал, что на Уолл-стрит не говорят обиняками. Такие обращения, как «дерьмо», «пошел ты…», «ублюдок», «жопа», использовались здесь так же часто, как «да», «нет», «спасибо» и «пожалуйста». Я храбро сказал:
– Ну да, мне нравится дрочить. А кому не нравится?
Ханна кивнул с явным облегчением.
– Хорошо, очень хорошо. Дрочить – это крайне важно. А еще я тебе всячески рекомендую наркоту, особенно кокаин – он тебе поможет быстрее набирать номера, а это будет очень хорошо для меня.
Он остановился, словно вспоминая еще какой-нибудь мудрый совет, но, кажется, они у него закончились.
– В общем, вот как-то так, – закруглился Ханна, – пожалуй, мне сейчас больше нечего тебе посоветовать. Но не волнуйся, салага, все будет хорошо. Когда-нибудь ты будешь вспоминать этот разговор, и тебе станет очень весело, вот это я тебе обещаю.
Он снова улыбнулся мне и плюхнулся за свой стол с телефоном.
Через мгновенье в зале раздался громкий звонок, объявивший об открытии рынка. Я взглянул на свой «таймекс», купленный неделю назад за четырнадцать баксов в дешевом магазине «Джей Си Пенни». Было ровно девять тридцать утра, 4 мая 1987 года, мой первый день на Уолл-стрит.
И как раз в этот момент из динамика раздался голос Стивена Шварца, главы отдела продаж «Эл-Эф-Ротшильд»:
– О`кей, джентльмены. Фьючерсы сегодня утром выглядят хорошо, в Токио много покупают…
Стивену было всего тридцать восемь, но только за один предыдущий год он заработал больше двух миллионов долларов (образцовый Хозяин Вселенной!).
– …Похоже, на открытии сразу произошел скачок на десять пунктов, – говорил его голос из динамика. – Итак, джентльмены, давайте-ка все за телефоны… и да здравствует рок-н-ролл!
В ту же секунду в комнате начался настоящий ад. Ноги в крокодиловых туфлях были сброшены со столов, листы «Уолл-стрит джорнэл» полетели в корзины для бумаг, рукава рубашек в одну секунду были закатаны выше локтей, и брокеры один за другим хватали трубки телефонов и принимались набирать номера. Я тоже схватил трубку и тоже набрал номер.
