- У меня есть собственный маленький тест, - сказала Дженет. - Я прошу их описать сперму. Дети могут узнать о деталях сексуального контакта по телевизору или из других источников, но о сперме они знать не могут, если с ними ничего не случалось. Я их не подталкиваю к ответу, я прошу рассказать, что случилось, и, если они наконец говорят, что из пениса мужчины что-то выделилось, я спрашиваю их, как это выглядело, как пахло. Каким это было на вкус, если можно задать такой вопрос.
Я сидел очень тихо. Дженет не теряла присутствия духа. Она стала подходить к вопросу более профессионально.
- Томми описывал это? - спросил я.
- Да.
Я неуверенно кивнул, как будто этого было мало. Я не хотел, чтобы она заметила, как меня обрадовала эта новость. Это было ужасно для Томми, но хорошо для меня. Дженет продолжала смотреть на меня. Она знала, о чем я думал. Она спасала детей, я же использовал их.
Она не собиралась так оставлять это, даже если мои мысли были тайными. Дженет накрыла мою руку своей и посмотрела мне в глаза.
- Вы знаете, что ваш контакт с Томми очень опасен, - сказала она. - Вы можете навредить ему так же, как Пейли.
- Понимаю, - ответил я, но не стал давать обещаний.
Она все еще смотрела на меня.
- Думаю, мне придется с вами еще поработать.
- Профессионально?
Она кивнула.
- Но так незаметно, что вы даже не поймете, что происходит. Лучше всего начать в спокойной обстановке, например, за ленчем. Или уже обеденное время?
- Обеденное время дня или наших отношений? - спросил я.
Она сощурила глаза, но трудно было определить, улыбнулась она или продолжала меня изучать.
- Видите? - сказала она. - Я уже сотворила чудеса с вашим самолюбием.
- Остин - агент по продаже недвижимости, ты это знал?
Я кивнул не потому, что знал, а потому, что в этом был смысл.
- Он очень умен, Марк, - продолжала Бекки. - Он, похоже, никогда ничего не делал необдуманно. У него целая система. Его соседи шокированы арестом. Прихожане в церкви возмущены. Он был учителем в воскресной школе, Марк. И всегда был абсолютно безупречен в обращении с детьми.
- С теми детьми, о контактах с которыми все знали, Остин не удивил меня тем, что жил по принципу: "Где едят, там не гадят".
- Точно, - ответила Бекки.
Мы сидели в ее офисе, и она, похоже, чувствовала себя здесь уверенней. Она перегнулась ко мне через стол, как будто я был упрямым свидетелем, которого надо было наставить на путь истинный.
- Но тем временем он вел двойную жизнь. Мы никогда не обнаружим все его пристанища. Он владеет только несколькими домами, но профессия агента по недвижимости дает ему доступ в пустые квартиры по всему городу. Он может появиться там и вести себя как новый сосед. Но никто не знает его имени или где он в действительности живет. Он, должно быть, одновременно проворачивал не одно дело, соблазняя нескольких детей.
На шкафу у Бекки стояло бедное одинокое растение. Это был плющ, который спустился по шкафу и повис в воздухе, ища опоры. Всего несколько листьев на тощем стебле, но растение было зеленым и придавало кабинету Бекки домашний вид.
- Довольно таинственно, не правда ли? - сказала она. - Мы можем предъявить факты его основательных приготовлений к сближению с детьми. Конспирацию.
Я поднялся.
- Ты неплохо работаешь, Бекки. Жаль, что тебе приходится делать всю грязную работу, но так уж получается. Я тем временем поеду поговорю с Томми.
Бекки поднялась, накидывая ремень сумки на плечо.
- Хорошо, - сказала она.
Я покачал головой.
- Я поеду один.
Бекки выглядела озабоченной.
- Марк, ты не думаешь, что мне тоже надо с ним познакомиться? Даже если ты будешь задавать ему вопросы на суде, мы вдвоем вытянем из него больше. Может, с мужчинами он осторожен.
- Мне так нужно, - сказал я. - Я хочу, чтобы он доверился мне. Пока эта связь не такая прочная, чтобы я мог ослабить ее твоим появлением. В следующий раз, обещаю.
Когда я повернулся в дверях, чтобы помахать ей на прощание, Бекки все еще стояла и обеспокоенно на меня смотрела. Никто мне больше не доверял.
Пока я ехал к Томми домой в тот вечер, я думал над тем, что мне сказала Дженет Маклэрен насчет искренности мальчика.
- Если он так боится последствий своего признания, - спросил я, - то почему он вообще решился на это?
- Может, чтобы привлечь к себе внимание, - ответила она. - Я не исключаю этот вариант. Но, видимо, тут дело в ревности. - Она заметила мое изумление. - Уверена, что Остин не хвалился Томми своими победами над другими детьми, - резонно объяснила она. - Томми думал, что для них обоих это было очень важно. Он думал, что Остин относится к нему по-особенному. Потом он увидел его по телевизору, где он участвовал в деле, связанном с несколькими детьми, и он сразу же догадался, что Остин стоял за всем этим. Он почувствовал себя обманутым. Вот что, видимо, подорвало его привязанность к Остину настолько, что он решился рассказать обо всем родителям.
Это не поддавалось обычной логике. Мне случалось привлекать в свидетели обвинения ревнивого любовника. Но мне хотелось, чтобы у Томми была более веская причина для показаний.
