А эта была особенной. Эта ночь станет зарей эры исчадий Ада, ибо, когда сила Донны Тейбард перельется в ножи, а ее тело будет поглощено Владыкой, магия Ада ворвется в мир.
Владыка Бездны станет Царем Всея Земли.
– Папочка, мне страшно!
Аваддон стремительно обернулся и увидел белокурую семилетнюю девочку. К груди она прижимала тряпичную куклу.
– Сара?
Девочка убежала в спальню, и Аваддон последовал за ней, но комната была пуста. Он знал, что галлюцинирует: ведь Сара погибла века и века тому назад. Вино оказалось сильнее его воли.
Как и воспоминания… Он снова наполнил кубок и, вернувшись к зеркалу, уставился в покрасневшие серые глаза. Волнистые волосы на висках подернула седина. Лицо было таким, каким оставалось из века в век – лицо человека средних лет, сильного, в самом расцвете сил.
Нет, на него из зеркала смотрел не Лоренс Уэлби. Уэлби был мертв – мертв, как его жена и дочка.
– Я царь, – прошептал он. – Владыка Сатана! Убирайся, Уэлби! Не смотри на меня так! Кто ты такой, чтобы судить?
– Почитай мне, папочка!
– Сгинь! – крикнул он, зажмуриваясь, чтобы не увидеть призрак, который, как он знал, лежит в его кровати.
– Почитай ей, Лоренс. Ты же знаешь, она без этого не уснет.
Уэлби открыл глаза и с трепетом радости увидел в дверях золотоволосую женщину.
– Руфь?
– Ты забыл, как читают сказки?
– Это сон.
– Не забывай нас, Лоренс.
– Ты правда здесь? – спросил он и, спотыкаясь, кинулся к ней. Но золотоволосая женщина исчезла, и Уэлби упал на колени.
Дверь открылась.
– Руфь?
– Нет, Владыка. Тебе нездоровится?
Аваддон рывком поднялся с колен.
– Как ты посмел войти без доклада, Ахназзар! – крикнул царь.
– За мной пришли стражники, государь. Сказали, что слышали твой… твой голос.
– Я здоров. Что показывают звезды?
– Магелин говорит, что настал миг великой перемены, как и должно при рождении империи.
– А Кейд?
– Осажден в глухом каньоне, откуда он не может ни спастись, ни напасть.
– Прекрасно, прекрасно, жрец! А теперь расскажи мне про Шэнноу. Расскажи еще раз. Как он погиб, сорвавшись с обрыва.
Ахназзар склонился в низком поклоне.
– Произошла ошибка, государь. Но теперь он в плену у Хранителей, и они намерены его убить. Взыскующий Иерусалима более не опасен. После этой ночи он покажется меньше комара в ухе дракона.
– После этой ночи? Эта ночь еще не кончилась, жрец.
Утро Вальпурнахт занялось ясное и солнечное. Бетик проснулся, полный жгучего предвкушения. Кожа у него стала сверхчувствительной, все тело дрожало от рвущихся наружу желаний.
Даже самый воздух словно потрескивал от статического электричества, будто над городом скапливались грозовые тучи.
Бетик вскочил с постели и глубоко, судорожно вздохнул.
Упоение Вальпурнахт снизошло на него. В его памяти мелькали образы прошлых праздников, когда он был исполнен священной силы и совокуплялся с одной жаждавшей его женщиной за другой, не зная усталости.
Он вспомнил про Маддена с Гриффином, и его захлестнул гнев.
Что связывает его с этими чумазыми крестьянами? Как он позволил втянуть себя в их мелочные свары?
Надо убить их обоих и сполна насладиться этим днем. Он схватил пистолет. Как удобно легла рукоятка в его руку! И он сгорал от желания убивать… уничтожать…
В его мысли ворвался Йон Шэнноу…
Его друг.
– У меня нет друзей! Мне не нужны друзья! – прохрипел Бетик.
Но образ не исчезал: он вновь увидел Шэнноу во мраке темничного коридора.
Его друг.
– Будь ты проклят, Шэнноу! – завопил он и рухнул на колени.
Пистолет со стуком упал на пол. Упоение угасло.
На первом этаже Джейкоб Мадден боролся с собственными демонами. Ему пришлось, пожалуй, хуже, чем Бетику, потому что он никогда прежде не испытывал бури чувств, пробуждаемых Вальпурнахт. И никакого упоения – только боль воспоминаний, всех его неудач и несчастий. Ему хотелось выбежать из дома и убивать всех исчадий, которые окажутся у него на пути, хотелось, чтобы они страдали, как страдает он сам.
Но он был нужен Гриффину, нужен Донне Тейбард, а для Маддена долг был железной цепью, сковывавшей его чувства. И она не поддалась жажде личной мести.
Он сидел, печально съежившись, и ждал Бетика.
Бетик быстро оделся и почистил свое оружие. Потом спустился вниз и оглядел Гриффина. Тот крепко спал, и цвет лица у него был гораздо лучше.
– Как ты? – спросил он Маддена, кладя ладонь ему на плечо.
– Не трогай меня, сукин сын! – рявкнул Мадден, сбрасывая его руку с плеча и вскакивая.
– Успокойся, Джейкоб! – настойчиво сказал Бетик. – Это все Вальпурнахт. Носится в воздухе. Вздохни поглубже и расслабься.
– Расслабиться? Все, что я любил, погибло. Моя жизнь – пустая скорлупа. Когда мы пойдем освобождать Донну?
– Сегодня ночью.
– А почему не сейчас?
– Среди бела дня?
Мадден скорчился в кресле.
– Что со мной?
– Я же сказал тебе: это Вальпурнахт. Нынче ночью Дьявол предстанет перед своими детьми. И ты его увидишь. Но с этой минуты и пока он не исчезнет, ты будешь чувствовать его присутствие в воздухе вокруг себя. В эти сутки случится много драк, много смертей, много изнасилований и будут зачаты тысячи новых жизней.
Мадден отошел к столу и налил воды в кружку. Руки у него тряслись, лицо лоснилось потом.
