А он купил машину даже не ради собственного удовольствия; если бы майор Рюккерт не приказал, ему бы и в голову не пришло. Он сделал это ради правого дела! Но она не понимает, она не хочет понять. У самой в туалетном столе есть ящик, чуть ли не в метр длиной, в сорок сантиметров шириной, доверху полный чулок. И все время покупает новые чулки! На это деньги всегда есть! Он уже больше месяца не тратит на себя ни пфеннига - только на патроны для кроликов да на вино к столу - и при первой же его трате она поднимает крик!
Негромко и мелодично гуднул у подъезда автомобиль, его автомобиль, его блестящий, покрытый лаком "хорх"! Обрадовавшись случаю отвлечься, ротмистр высунул голову из окна. Его дочь Виолета сидела за рулем и развлекалась, нажимая на кнопку гудка.
- Брось играть, Вайо! - крикнул он. - Лошадей напугаешь.
- Ну и машина, папа, - красота! Лучше тебя на свете нет! Машина определенно самая красивая во всей округе.
- Зато и дорогая! - шепнул ротмистр, покосившись на верхний этаж.
Вайо, смеясь, прищурилась:
- Не бойся, папа. Мама вышла. Верно, опять в контору!
- В контору? Та-ак! - рассердился ротмистр.
- Дорогая, папа? - опять спросила Вайо.
- Ужасно дорогая! Семнадцать.
- Семнадцать сотен? По-моему, не много за такую первоклассную машину.
- Что ты, Вайо! Семнадцать тысяч!
- Зато у нас, папа, самая красивая машина на всю округу!
- Правда? Я тоже говорю! Если уж покупать, так приличную вещь!
- Мама, должно быть, не совсем того же мнения?
- Пока еще не совсем! Но погоди, вот поедет покататься, другое запоет.
- Слушай, папа...
- Да? Что тебе?
- Когда можно будет покататься? Сегодня можно?
Ах! Оба ребенка радовались одинаково. Нянек не было, - няньки сидели в конторе.
- Знаешь, папа, что я придумала. Что, если нам прокатиться по лесу? Там ведь жандармы устроили облаву на арестантов. А вдруг мы их поймаем! Наша машина такая неслышная и быстрая! А затем можно заехать в Бирнбаум. Дядя Эгон и кузены лопнут от зависти.
- Не знаю, - нерешительно заметил ротмистр. - Может быть, и мама поедет?
- Ну что ты, мама! Ей приятней сидеть в конторе!
- Та-ак. А что шофер делает?
- Обедает на кухне. Но он скоро кончит. Позвать?
- Хорошо! Послушай-ка, Вайо! Отгадай, кого я сегодня в поезде встретил?
- Кого? Как я могу угадать, папа? Да кто угодно из соседей мог быть в поезде. Дядю Эгона?
- Ну что ты! Тогда бы я тебе и угадывать не предложил! Нет, нашего лейтенанта!
- Кого? - Виолета покраснела как жар. Она опустила голову. В смятении она так сильно нажала на гудок, что автомобиль громко заревел.
- Перестань безобразничать, Вайо! Понимаешь, Виолета, того самого лейтенанта, который был тогда так невежлив... - Шепотом: - Того самого, что с оружием...
- Ах, того, - шепнула Виолета. Она все еще не поднимала головы, она возилась с рулем. - Я думала, ты имел в виду кого-нибудь из знакомых...
- Нет, тогдашнего грубияна! Помнишь: "В присутствии дам о таких вещах не говорят!" - Ротмистр рассмеялся, но сейчас же опять стал серьезен. Он, кажется, довольно важная птица, Вайо, что верно, то верно; несмотря на молодость, дельный малый.
Дочь совсем тихо:
- Да, папа...
- В сущности он виноват, что я купил машину. - Тоже совсем тихо, очень таинственно: - Виолета, они задумали большое дело, и твой папа с ними заодно...
Ротмистр фон Праквиц всего третий раз за день проговорился о своей тайне; вот почему это все еще доставляло ему удовольствие.
- Против социалистов, папа?
- Правительство будет свергнуто, дочка. (Это было сказано очень торжественно.) Послезавтра, первого октября, я для этого поеду на автомобиле в Остаде!
- А лейтенант?
- Какой лейтенант? Ах, тот лейтенант! Ну, он, конечно, тоже принимает участие.
- И бои будут, папа?
- Вполне возможно. По всей вероятности. Но, Виолета, ты ведь не боишься? Дочь офицера! Я проделал мировую войну, неужели же мне бояться каких-то уличных боев.
- Нет, папа!
- Ну то-то же! Выше голову, Виолета! Смелость города берет! Слушай, шофер, верно, уже поел. Позови его. Надо вернуться засветло.
Он видел, как дочь вылезла из машины и медленно, опустив голову, в раздумье пошла к дому. "Вот она меня по-настоящему любит, - с гордостью подумал ротмистр. - Как она вздрогнула, когда услышала, что будут бои. Однако она замечательно умеет владеть собой!" Но ротмистр радовался не любви своей дочери, а только возможности мысленно попрекнуть этой любовью жену, которая ни на минуту не подумала о тех опасностях, навстречу которым он шел, она думала только о покупке автомобиля, о хозяйственных трудностях, арендной плате, доверии...
А пока ротмистр, гордый любовью дочери, которая ценит его, одевается для автомобильной прогулки, Вайо, словно пришибленная, стоит в небольшой прихожей с одной думой на сердце: "Послезавтра! Мы так больше и не видались, а его могут убить. Послезавтра!"
11. ФРАУ ЭВА И ШТУДМАН СДРУЖИЛИСЬ
