- Смею ли я? Могу ли я? И желать ли мне, чтобы она была жива? Может быть, эгоистично с моей стороны надеяться на это? Остался ли еще хоть кусочек от моей Виолеты? И все же я жажду ее встретить и дрожу от страха при одной мысли об этом. Господин Пагель, ведь уже больше месяца, как она исчезла!
- Ее воля подавлена, - говорит Пагель тихо. - Дайте срок, она освободится - и придет.
- Не правда ли? Вы тоже так думаете? - почти радостно восклицает фрау Праквиц. - Она спит, она все еще спит! Когда спишь, крепко спишь, ничего не чувствуешь, она вернется такой же, как была. Она проснется наверху, в своей комнате, и подумает, что ничего не случилось, что она вчера легла спать.
С удивлением смотрит Пагель на эту женщину. Она расцвела. Надежда, непобедимая воля к жизни точно сбрызнули ее живой водой. Она опять молода - у нее еще много светлого впереди.
Пагель встает.
- Пусть вас не тревожит мысль о тайном советнике. Пока что ничего плохого не будет. Случилось нечто им не предвиденное... Хотя планы у него...
- Да, нас хотят выгнать отсюда!
- Но в данный момент они неосуществимы! Если в самом деле что-нибудь случится, я вас немедленно извещу. - С минуту он задумчиво смотрит на нее. Затем прибавляет: - Незачем вам мучить себя насчет письма отцу. Раз вы не можете сделать то, чего он требует, лучше не писать.
- Спасибо вам, господин Пагель, - говорит она. - Спасибо вам за все. Она подает ему руку, улыбается ему. - Мне стало легче после беседы с вами. - И вдруг, с обычным для женщины внезапным переходом: - Ну, а теперь сделайте мне одно одолжение, господин Пагель!
- Пожалуйста, с удовольствием!
- Отдалите вы от себя эту женщину, Бакс! Вы даже, говорят, едите за одним столом, и вечно она торчит у вас в конторе. Ах, не сердитесь на меня, господин Пагель, - торопливо говорит она. - Я вас ни в чем не подозреваю, вы, конечно, не замечаете, что девушка в вас влюблена...
- Аманда Бакс в меня не влюблена, фрау фон Праквиц, - говорит Пагель. Я только облегчаю ей жизнь - ведь она покинутая девушка. - И быстрее: - И я тоже нахожу у нее облегчение. Жизнь в Нейлоэ иногда чересчур тяжела для молодого человека. И я порой рад иметь возле себя живое существо, с которым можно бы словом перекинуться.
- Ах боже мой, господин Пагель! - восклицает фрау Праквиц с искренним удивлением. - Этого я никак не предполагала, я думала, что Бакс - ведь она путалась с Мейером, - он же настоящий негодяй...
Пагель смотрит на нее, но она ничего не замечает. Она и в самом деле ничего не замечает. Никакие параллели не приходят ей в голову.
- Когда я увижу Бакс, я с ней поговорю, - говорит она примирительно. Я, кажется, раза два-три не ответила на ее поклон. Мне очень жаль.
В передней начинают бить часы. Они бьют полночь.
- Идите, господин Пагель, - горячо восклицает фрау фон Праквиц, - и сейчас же ложитесь спать! Для вас это поздний час. Охотно верю, что все хозяйство - это для одного многовато. Выспитесь как следует хоть завтра утром. Пусть люди как-нибудь сами обходятся, я на все согласна. Я разрешаю вам. Спокойной ночи, господин Пагель, и еще раз большое спасибо.
- Спокойной ночи, фрау фон Праквиц, - говорит Пагель. - Благодарить надо мне.
- Извольте как следует выспаться! - кричит она ему вслед.
Пагель улыбается про себя в темноте. Он на нее не сердится, во многих вещах эта умная взрослая женщина совсем еще ребенок. Работу она все еще представляет себе как своего рода школьное задание. Учитель может уменьшить тебе урок, а иногда и вовсе подарить целый день - и тогда радуйся! Она еще не поняла (и, вероятно, никогда не поймет), что жизнь, что каждый день задает человеку урок, от которого никто его освободить не может.
Вверху, в окне конторы, мелькает белая тень.
Верный страж Аманда тревожится о нем.
- Все в порядке, Аманда, - вполголоса говорит Пагель, подняв голову кверху. - Зофи напрасно старалась. Спите, согрейтесь, а завтра утром разбудите меня в половине шестого, но только приходите со стаканом кофе.
- Покойной ночи, господин Пагель, - доносится сверху.
9. РОТМИСТР ЗАГОВОРИЛ
Вот что происходит на следующее утро у виллы.
Фрау фон Праквиц уже сидит в машине, она отдает распоряжение Оскару, но тут открывается парадная дверь. Выходит ротмистр в сопровождении своего санитара.
Ротмистр неуверенно, спотыкаясь, подходит к автомобилю. Санитар Шуман останавливается вверху, на лестнице.
С трудом, точно виноватый ребенок, опустив глаза, ротмистр спрашивает:
- Нельзя ли и мне поехать с тобой, Эва? Прошу тебя!
Фрау Эва изумлена, она не знает что ответить. Она бросает недоумевающий взгляд на санитара. Господин Шуман выразительно кивает головой.
- Но, Ахим! - воскликнула фрау фон Праквиц. - Не слишком ли это трудно для тебя?
Он качает головой, глядит на нее. Глаза полны слез, губы дрожат.
