Волк в овчарне полностью

Из подземелий мы вышли уже за городскими валами. Наем трех лошадей уже не представлял сложностей. Изо всех конских сил, мы поскакали в сторону Будеёвиц, а через неделю, в Линце, встретились с нашим гномом Гогом, который, несмотря на риск, вернулся на пражский постоялый двор за нашими вещами и экипажем. Если за нами кто-то и ехал, делал это настолько умело, что этого не удавалось заметить. Впрочем, возможно это наша готовность сражаться склонила его к прекращению погони? Или причиной тому были наши письма? Несколько таковых мы отослали из местечка Табор – в письме к il dottore я отчитался по нашим предыдущим свершениям и попросил скорректировать планы выезда в Венецию, если он посчитает их необходимыми. Второе письмо, подписанное Ленноксом, мы отослали синьору Камилло де Понтеваггио на Сицилию. В нем мы предупреждали его о наемных убийцах, так, как будто бы нам и в голову не приходило подозревать его самого, обещая как можно скорее появиться в окрестностях Палермо, чтобы определить совместные планы действий. И, наконец, третье письмецо, весьма чувственное и местами рифмованное, я отправил лично в руки мадам Вандом. В нем я уверял ее в своих чувствах, прося по возможности ответить по указанному адресу.

Через несколько дней, несмотря на метели, которые чуть было не сделали нам невозможной переправу через Альпы, под самое Рождество мы счастливо добрались до Венеции. Когда вновь мы плыли на лодке через лагуну, было прохладно, ветрено, бесснежно, но исключительно приятно. Били колокола церквей и соборов, призывая на предрождественскую службу. И если мне чего-то и не хватало, то только семьи, пускай даже и неполной, что была у меня в Розеттине. Ну да ладно, по крайней мере я радовался приятной компанией и амбициозной целью, хотя я совершенно не предполагал того, что в этом городе на островах придется провести более четырех месяцев.

Оказалось, что решение загадки бочки святого Марка – дело не такое уже и легкое. Скажу больше: долгое время мне это казалось совершенно невозможным. Впрочем, даже если бы мы и получили необходимые указания относительно поездки в Египет, сезон зимних бурь не способствовал мореплаванию. Мало кто выходил в Адриатику, а пара суден даже затонуло у скалистых берегов Далмации. А кроме того, куда могли мы выехать, не имея указаний относительно конкретной цели путешествия? Про египетский Лабиринт, о котором упомянул il dottore, ходило множество самых противоречивых рассказов. По словам Плиния, Лабиринт располагался милях в пятидесяти от Каира, в оазисе Фаюм над озером Моэрис, вода в которое поступает по каналу, ведущему от головного русла Нила. В последующие времена, когда ирригацией занимались недостаточно, канал засыпали пески, озеро высохло, а уж про Лабиринт, называемый Городом Сокровищ, не говоря уже о входе в него, пропал всяческий слух. Его разыскивали римляне, латинские патриархи Александрии, потом арабы и искатели сокровищ. Все напрасно.

В более новые времена существование Лабиринта было признано легендой, синтезом нескольких рассказов о различных подземных святилищах, похоронных камерах фараонов или естественных пещерах. Одно было очевидным: без расшифровки иероглифов шансы на то, чтобы отыскать Лабиринт, равнялись нулю.

Отсутствие прогресса в решении нашей проблемы совершенно не означало, что, пребывая в городе на лагуне, мы избегали утех или телесных развлечений, тем более, что довольно скоро пришло время карнавала, который в республике отмечается, как нигде в мире, к тому же, в значительной мере он проводится на воде. Будучи ребенком, я восхищался хороводами и уличными забавами в Розеттине, но то, что происходило в Венеции, с показом гондол на Большом Канале во главе, превосходило все то, что можно было где-либо видеть. Исключительный характер венецианскому карнавалу придают маски. Можно ли придумать наилучший способ необузданной забавы, чем безумие масок, гарантирующее анонимность участникам развлечений, а случается – и оргий, и в этом нет ничего сложного, поскольку никто не спрашивает о твоем сословии, рождении или имущественном статусе. Понятное дело, когда кто желал, то мог бы отличить бедняка от богача по качеству тканей, из которого сшит маскарадный костюм, а еще по запаху, ибо не каждый мог позволить купить себе благовония. Но, зная об этом и не жалея дукатов на атласы с духами, я мог выдавать себя за принца.

Здесь я пропущу парочку милых эпизодов, для сути моего рассказа мало чего значащих, кроме того, признаюсь, что если даже я и грешил против шестой заповеди, то делал это бкз особого усердия. До сих пор я был крепко влюблен. И наверняка с взаимностью.