Ладно, чекист, слушай. — Она обиженно посмотрела на Чернова и стала рассказывать, — Я зашла к нему уже в восьмом часу вечера. Фуад лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. По красным глазам я поняла, что он плакал. Я пыталась у него узнать причину, но он категорически отказывался со мной говорить на эту тему. Тогда мне не оставалось ничего, как пустить в ход тяжелую артиллерию. Когда он приподнялся на кровати, я села ему на колени, так, чтобы моя грудь была на уровне его лица и стала гладить ладонью его по голове, шее, плечам. Он постепенно стал возбуждаться, во всяком случае, я это сразу почувствовала.
— Света, не увлекайся, — перебил ее Чернов, — ближе к делу.
Она лукаво улыбнулась и, сделав глубокий вздох, в результате которого ее грудь томно приподнялась, продолжила, — В итоге мы занимались любовью всю ночь.
Она вновь скрестила пальцы в замок на коленях и уставилась на Чернова.
— Рад за тебя, — разочарованно произнес он, — Именно этим событием ты захотела поделиться со мной?
— Нет, — засмеялась девушка, — То, что тебя интересует, началось уже утром.
Она откусили кусочек печенья и, запив его глотком кофе, продолжила свой рассказ.
— Утром, следуя твоим инструкциям, я стала говорить ему, какой он красивый, сильный, мужественный, какие красивые дети у него могут быть. Я всякую подобную чушь. — Она хихикнула и сделала еще глоток из чашки. — Затем, когда готовила ему завтрак, предложила на выходные поехать к моим родителям. В этот момент он меня прервал и заявил с нескрываемым раздражением, что нам не стоит больше встречаться. Я, естественно, изобразила обиду, даже хотела закатить ему сцену, а он мне говорит: «Я сделал то, что мне запрещено было делать. Я полюбил тебя». В свою очередь, я, как нормальная женщина, стала его успокаивать. Сказала, что же плохого в любви. А он отвечает: «Я смертник. У меня не может быть будущего и тем более, детей». Как могла, я пыталась его разговорить, но каждое слово из него пришлось вытягивать чуть ли не клещами. Не буду рассказывать, что и как я делала, — она многозначительно улыбнулась и продолжила, — не буду травмировать твою психику. Но, в конечном счете, он мне рассказал, что состоит в какой-то боевой организации мусульман. Его с детства отдали туда на воспитание родители. В этой организации его приучили к мысли, что его основное предназначение погибнуть в войне с неверными. Сейчас, по его словам, этот час настал. Вместе со своими товарищами они должны в ближайшие дни что-то взорвать и он уверен, что в живых после этой акции не останется.
Она посмотрела на Чернова, давая понять, что рассказала все, что смогла узнать.
— А что именно они должны взорвать и где? — с надеждой в голосе спросил Чернов. За всю свою службу, он ни разу не получал информации столь высокого значения. От этого его сердце забилось с утроенной силой.
— Мне он этого так и не рассказал, — Светлана развела руками, — Как я не пыталась его раскрутить, он молчал, словно партизан.
— Черт, — вырвалось у Игоря. Он от отчаяния стукнул кулаком по колену и, вскочив с места, начал из стороны в сторону ходить по комнате.
Девушка молча наблюдала за его перемещениями, а потом спросила:
— Да что ты так на это болезненно реагируешь. Я сегодня с ним опять встречаюсь. Если тебе это так важно, я попытаюсь узнать у него и это. Честно сказать, мне уже самой интересно стало.
— Светочка, — молящим тоном произнес Чернов, — ты не представляешь себе, как для меня это важно. Предложи ему что угодно, хоть жениться на себе, лишь бы только узнать, что они готовят.
Девушка посмотрела на Чернова и с не скрываемой иронией произнесла:
— Эх, ты, психолог — теоретик. Да если я заикнусь ему относительно женитьбы, он сразу же начнет бегать от меня, как от прокаженной. Вы ж мужики все донжуаны, пока дело не касается свадьбы. А как только поднимается этот вопрос, так вы сразу в кусты.
Ты уже и меня под общий знаменатель подвела? — Усмехнулся Чернов, — Пол часа назад другое говорила.
— А ты такой наивный, подумал, что я тебе поверила. — Парировала Светлана, — Да, если я захочу, то и ты никуда не денешься от меня. В такой тебя водоворот страстей окуну, что о жене и не вспомнишь. Это я пока с тобой, как кошка с мышкой играю.
Она встала с места, подошла к зеркалу и, погладив втянутый живот, безапелляционно произнесла:
— Сегодня я раскручу этого сопляка. По итогам, завтра позвоню. А потом возьмусь за тебя, посмотрим, на сколько ты у нас целомудренный.
Она подмигнула Чернову и, взяв в руки куртку, не прощаясь, вышла из квартиры.
«Вот это постановка вопроса, — подумал Чернов, — Впервые в отношениях с женщиной, чувствую себя девушкой, которую хотят лишить девственности». Он улыбнулся собственной мысли и вновь сел в кресло, чтобы спокойно все обдумать.
