— Пожалуйста, сядь прямее, Дэбби, — сказала Бекки не грубо, но ее тон так сильно изменился, что Дэбби вздрогнула и действительно распрямилась. Одна из присяжных кивнула, а ее сосед удовлетворенно улыбнулся. Я скомкал свою записку. Ошибочно считать, что юрист должен обращаться с каждым свидетелем так, будто это его любимое чадо. Присяжные понимают, что ты не подбираешь свидетелей. Некоторые из них оказываются преступниками, некоторые не слишком умны, а кое-кому приходится говорить, чтобы они выпрямились и выплюнули жвачку.
— Почему ты запомнила обвиняемого? — спросила Бекки.
— Ну, он жил совсем рядом и часто выходил на улицу, работал в саду или приводил дом в порядок, я подходила и говорила с ним.
«Маленькая кокетка», — подумал я и поморщился, задаваясь вопросом, пришла ли кому-нибудь в голову та же мысль.
— Ты была единственной, кто крутился вокруг дома, когда обвиняемый работал?
— О нет, нас было много. Дети катались на велосипедах и останавливались, чтобы поболтать.
— Ты знакома с Томми Олгреном? — равнодушно спросила Бекки.
— Да, он живет на моей улице. Но он совсем еще маленький.
«Молодец, Дэбби», — подумал я.
— Он тоже крутился около дома обвиняемого?
— Да.
Ух ты! Я сомневался, понял ли кто-нибудь, сколько значил этот короткий диалог, когда малышка Дэбби постоянно выходила за рамки свидетельских показаний, которые мы с ней прорепетировали. Наступило облегчение, когда она наконец сказала то, что нам было необходимо, и мы могли отпустить ее. Но Бекки не стала расслабляться. Она не могла себе этого позволить, потому что Элиот начал задавать вопросы.
Элиот улыбнулся. Дэбби ему ответила.
— У тебя замечательная память, Дэбби, потому что ты запомнила человека, которого видела несколько раз два с половиной года назад.
Дэбби пожала плечами, как обычно с присущим ей очарованием.
— Сколько раз обвинители показывали тебе фотографии мистера Пейли, прежде чем ты смогла опознать его? — Элиот невинно улыбался.
— Четыре или пять раз, — ответила Дэбби.
Я не вздрогнул, если только внутренне. Бекки расширила глаза и нацарапала записку на листочке.
— А когда вы репетировали твое сегодняшнее выступление, тебе говорили, где будет сидеть мистер Пейли?
— Да, — с готовностью подтвердила Дэбби. Бекки скорчила еще одну гримасу и подсунула мне еще одну записку.
Элиот перешел к делу.
— Так о чем ты говорила с мужчиной из дома по соседству?
Дэбби нахмурилась. Ее замечательная память ей изменяла.
— Не помню, чтобы я с ним особо разговаривала. Я приходила туда просто потому, что там собирались мои приятели, понимаете? В основном я говорила с ними.
Элиот кивнул с удовлетворением, которое, возможно, бросилось в глаза только мне.
— Так ты не помнишь, чтобы он тебе что-либо говорил?
— Не очень.
— Он когда-нибудь просил тебя зайти в дом?
Дэбби сморщила нос.
— Нет, я не помню такого.
— Там всегда были другие дети? — давил Элиот.
— Да.
— Этот мужчина ведь не делал тебе ничего плохого, правда, Дэбби? Он никогда не говорил тебе ничего неприятного или как-то по-особенному трогал тебя, так?
Дэбби замотала головой, затем вспомнила.
— Однажды я стояла рядом с ним, и он говорил с детьми, а я обратилась к подружке, и тогда он схватил меня за плечо, чтобы я заткнулась. Мне было очень больно.
«Ха», — подумал я. По крайней мере, память Дэбби преподносила сюрпризы и защите тоже.
Элиот выглядел невозмутимым.
— Он возил тебя куда-то на своей машине?
— Не-а.
Настал черед Бекки задавать вопросы. Она не стала располагать свидетельницу улыбкой.
— Дэбби, ты сказала, что смогла опознать обвиняемого после того, как мы несколько раз показали тебе его фотографию. Как мы это делали?
Дэбби заморгала. Я боялся, что не вспомнит.
— Она была среди других снимков.
— Да, — подтвердила Бекки. — И когда мы показывали тебе подбор снимков, ты всегда выбирала фотографию обвиняемого, так?
— Да.
— Значит, ты опознала его не на третий или четвертый раз, — подчеркнула Бекки. — Ты опознавала его каждый раз, когда мы показывали тебе снимки, правда?
Дэбби кивнула. Бекки пришлось попросить ее ответить громко.
— Ты также, — продолжала Бекки довольно мрачно, — сказала мистеру Куинну, что мистер Блэквелл и я подсказали тебе, где будет сидеть обвиняемый. Что ты имела в виду?
Дэбби стала жестикулировать, как будто передвигала кукольную мебель.
— Понимаете, вы сказали, что будете сидеть с мистером Блэквеллом здесь, а присяжные будут находиться здесь, а защитник здесь, а судья рядом со мной. — Она улыбнулась судье, который не мог решить, кивнуть ли маленькой грубиянке или смерить ее уничтожающим взглядом. Он дал волю своим природным склонностям и взглянул на нее так, будто она была лишь пятном на свидетельском кресле.
— И что в зале будет сидеть публика, — подсказала Бекки. Элиот не стал возражать, что она давит на свидетеля. Он казался таким же заинтересованным, как и все остальные, внимательно, с интересом слушал, как бедный обвинитель пытается заставить свидетеля говорить то, что нужно.
— Да, — вяло сказала Дэбби.
