Это был сильный удар, попавший прямо в скуловую кость Луки и продолжившийся у его идеально ровного носа. Хлынула кровь, стекая по губе Луки, вниз до подбородка. Жертва согнулась пополам от боли, а из его кармана вывалилось что-то серебряное, ударяясь о Железный Крест и издавая звонкий звук. Рука Луки быстро схватила вещь, и Яэль не успела ее разглядеть.
— Неплохой удар для жирной мартышки, — с усмешкой сказал расправляясь Лука. — В этот раз я прощаю вас, Герр Вулф. Но ударите меня еще раз, и я вас уничтожу.
Ногой Яэль чувствовала лезвие ножа, запрятанного в ее ботинок. Она смотрела, как эти двое встали в начальные боевые позиции прямо у камина: Феликс в боксерской стойке, Лука с нахальной усмешкой.
Все вокруг них напряглось, воздух горел, а комнату наполнила внезапная тишина. Все смотрели, затаив дыхание, забыв о еде. Ожидали второго удара.
Он наступал. Яэль видела, как вены на руках Феликса напряглись, челюсти в ярости сжались. Он собирался нанести второй удар в любую секунду, и тем самым начал бы кровавое побоище.
Они собирались разорвать друг друга на кусочки.
Силы у них были равные, по скорости и мастерству они не уступали друг другу ни на йоту. Ни один из них не обойдется без серьезных повреждений. Травма помешала бы им участвовать в гонках. Яэль могла бы откинуться назад и с удовольствием понаблюдать за этим. Но Адель… она попыталась бы остановить драку, чтобы спасти брата.
Яэль поставила миску с супом на пол и подошла к Феликсу. Она положила ладонь на его дрожащую руку.
— Феликс.
Он посмотрел на нее сквозь светлые волосы. Его глаза метали молнии. Она чувствовала сердцебиение Феликса сквозь куртку. Его мышцы источали готовность и ярость.
— Оставь, — сказала она. — Он не стоит того.
Лука дернул щекой, что причинило ему сильную боль. Он приложил руку к лицу, пытаясь остановить кровь, стекающую с лица на куртку. Красный цвет уже был на полу.
— Я знаю, что ты хочешь защитить меня, — хватка Яэль усилилась, когда она произнесла эти слова. — Но не таким же способом.
Медленно, медленно, брат Яэль начал успокаиваться.
Из носа Луки все еще шла кровь.
— Не слишком доверяй своей дворняжке. Я видел, как он подмешал тебе что-то в суп.
— Он лжет, — голос Феликса не дрогнул, но Яэль почувствовала под пальцами резкое учащение пульса. Видела, как расширились его зрачки. Влад учил замечать эти знаки в других и скрывать в себе.
— Может, и вру. А может, я не хочу, чтобы наш танец прервали так скоро, — подмигнул ей Лука, и Яэль захотелось самой ему врезать. — Ваш ход, Фрейлин.
С этими словами Лука развернулся и вышел из столовой.
— Я все еще не понимаю, почему ты не пожалуешься на этого сукиного с…, - конец фразы Феликс произнес слишком тихо, в то же время вырываясь из хватки Яэль. Осколки стекла затрещали под тяжестью его веса. — Пойду принесу нам воды. Тебе надо поесть.
Яэль осмотрела суп. Миска стояла там, где она ее оставила. Горячий, вкусный, привлекающий голодный ум. Столько вкусных ингредиентов потрачено зря.
— Только если ты попробуешь его первым, — сказала она.
Феликс промычал:
— Да ладно тебе, Эд, ты не можешь всерьез ему верить. После всего, что произошло между вами… Лука пытается загнать в твою голову сомнение.
Надо было позволить им поубивать друг друга.
— Одна ложка супа, — подняла палец Яэль. — Все, что я прошу.
Феликс молчал. Не двигался. Глаза наполнены ложью, зрачки расширены до предела, кровь бушует в венах.
Другого ответа Яэль и не нужно было. Она повернулась и направилась прочь.
— Куда ты идешь? — позвал он Яэль в отчаянии. Ее ботинки задели миску, стоящую на полу, расплескав жидкость по паркету, перемешиваясь с кровью Луки. Это выглядело так странно. Мясо и кровь, вместе, на полу.
— Сделаю себе суп сама, — сказала она и ушла прочь.
ГЛАВА 8 (СЕЙЧАС И ТОГДА)
10 МАРТА, 1956
ПРАГА, КОНТРОЛЬНО-ПРОПУСКНОЙ ПУНКТ
Нанести визит в пражскую штаб-квартиру сопротивления было невозможно. Феликс следил за каждым ее шагом, его взгляд источал из себя внимательность и чувство вины одновременно. Из башни для гонщиков был лишь один выход наружу, и если бы Яэль попыталась им воспользоваться, Феликс тут же начал бы расспрашивать ее о причинах ухода. Или еще хуже, пошел бы за ней.
