Буров смотрел за его спину, там, в глубине двора на крытой террасе сидел генерал в плетеном кресле и пил коньяк. Он лениво помахал ему рукой, продолжая разговаривать с тремя мужчинами в дорогих костюмах. Этого, впрочем, вполне хватило, чтобы качки расступились, неназойливо проведя руками по его телу. Это было совсем излишним, Тихомир был в легких брюках, рубашке и сандалиях, все итак просвечивало — где он мог бы спрятать оружие? У него имелась только небольшая сумка, ее тоже проверили, после этого телохранители разошлись в стороны, открывая ему путь.
Буров не спеша дошел до террасы, сел в предложенное ему плетеное кресло и, отказавшись от коньяка, стал пить воду маленькими глотками, пытаясь придти в себя. Ему стало плохо уже на подходе. Перед ним были не люди. Даже зверьми их уже было нельзя назвать. Лучше всего подходило слово «темные». От их душ давно ничего не осталось, в наличии имелись лишь тела, едва прикрытые дряблой пробитой во многих местах аурой, причем черной от постоянной нехватки энергии. Эти существа были вампирами, они сосали энергию отовсюду, в том числе и от него, несмотря на многослойную защиту. Учитывая, что эти люди даже не понимали, кем они стали, ясно было, что ничего хорошего от общения с ними его не ждет. Тихомир в очередной раз пожалел о том, что связался с Гусевым, и что дал обещание помочь Груздеву.
— Итак, — один из пьющих коньяк мужчин, взглянул на него острым взглядом. Был он небольшого роста, с некрасивым лицом и невыразительными глазами. Именно такие люди, всегда и пробиваются наверх потому, что иного способа у них обычно не имеется занять достойное место в жизни. Правда, идут они к своей цели подлыми, скверными средствами, путем предательства и измен, а потом смотрят на весь мир через свое мерзкое понимание жизни. — Господин Гусев сказал, что у вас есть кое-что интересное на продажу, это правда?
— Есть, — выдохнул обреченно Тихомир. — Металлургический комбинат на Южном Урале после реконструкции, с хорошей прибылью. Как мне вас называть?
— Меня зовите Петром, а моего товарища по бизнесу называйте Григорием, — сказал мужчина. — О комбинате мы навели справки. Какова ваша цена? И еще хотелось бы узнать, как в ваших руках оказались бумаги? Насколько мне известно, основной пакет принадлежал Груздеву, но он недавно скоропостижно скончался. Довольно приличный процент акций имеется у Быкова, есть еще десяток мелких аукционеров. Чья доля у вас?
— Доля Груздева, — ответил Буров. — Она оформлена на постороннего человека, но существует бумага, которая в любой момент возвращает собственность.
— Это нам тоже известно, — сказал Петр. — Кстати, я так сказать, из соседней с вашей конторы, и тоже генерал, в отставке. Итак, ваша цена?
— Я думал, вы мне ее назовете, — сказал Тихомир. — Я же понимаю, что я никто и звать меня никак. Если бы не последняя воля покойного, меня бы здесь не было.
— То есть, вы представляете интересы семьи Груздева? — спросил Григорий, он был одет в дорогой костюм. У него имелась небольшая холеная бородка, очки в золотой оправе, и выглядел он импозантно, только пустые глаза говорили о том, что ему давно все равно. Что живет он без особого интереса. Что в нем ни силы, ни жизни. — Кстати, где его мать и дочь сейчас?
— Далеко отсюда, — Буров вздохнул. Ему не нравилось это прощупывание. Эти люди искали ответы на какие-то свои вопросы. И он осознавал, что не понимает, чего они на самом деле хотят узнать. Поскольку эти люди давно уже принимали в расчет только свои амбиции, и потеряли какие-то принципы и подобие нравственности, они были способны на любые поступки. Ему никогда не догадаться, что они замышляют просто потому, что нормальному человеку в голову не может придти то, что они могут сделать в следующий момент. — За границей.
— Это хорошо, — Петр и Григорий снова переглянулись между собой. — Думаю, обратно им будет сложно вернуться, пока комбинат не будет продан. Кстати, о цене. Как вы смотрите на то, чтобы просто отдать нам бумаги и уйти отсюда живым? Вы же понимаете, странник, как наши конторы проводят подобные операции? Зачем нам лишние расходы, если все можно взять даром?
— Понимаю, — покивал Тихомир. — Но я и сам из конторы, поэтому, естественно, подстраховался. Есть люди, которые тоже не против купить комбинат. Об этом месте встречи они знают. За дачей сейчас ведется наблюдение, так что просто так убить меня не получится. Это серьезные люди, думаю, они вмешаются, когда поймут, что их деньги уходят.
— Пугаете? — удивленно спросил Петр, спокойно допивая коньяк. — Считаете, что пойдут с нами на конфликт? Думаете, они самоубийцы?
