Эти слова призывали к благоразумным вещам: «Отринь выигрыш, прекрати обман, безумие, жадность». Однако на деле использовались для прямо противоположного. Крупные чёткие буквы одного размера заменяли клетки, по которым двигались чёрные и белые фишки.
Легионеры заулыбались. Сервий вытащил из-за пазухи небольшой мешочек с белыми и чёрными деревянными фишками. Попросил одного из товарищей:
— Уголь принеси.
Хозяин оказался бдителен.
— Это зачем вам уголь? Дуодецим собрались рисовать? На моём новом столе? Только попробуйте, мигом донесу начальству!
— Ты что-то имеешь против доблести империи, Перисад? — сурово поинтересовался один из легионеров.
Один из многочисленных вариантов разметки дуодецима — патриотическая надпись: «VIRTVS IMPERI HOSTES VINCTI LVDANT ROMAN» — «доблесть империи врага сковала, римляне играют!»
— Вы что же думаете, мерзавцы, я на вас управу не найду? — упёр руки в бока хозяин, по говору из южных фракийцев, — погодите, Аполлинарий вас прихватит за жопы!
— Ладно, ладно, почтеннейший, — примирительно поднял руки Сервий, — обойдёмся.
— Тогда в кости? — предложил Дардиолай.
— Можно и в кости, — согласился Сервий.
Он допил своё вино и кинул в опустевший глиняный стакан костяные кубики.
Игра шла с переменным успехом. Дардиолай расстался с десятью денариями, каждый из которых — дневное жалование легионера, но потом половину отыграл. Солдаты оживились, разговорились.
— Я слышал, Децебалу отрубили голову, — сказал Дардиолай, вытряхнув «Собаку», четыре единицы, худший из возможных бросков.
Он досадливо поморщился. Сервий заулыбался, и подгрёб ставку к себе.
— Ага.
— И что же, цезарь её предъявил?
— Не-а, — легионер принялся трясти стакан с четырьмя костями.
— Тогда почему думаешь, что отрубили?
— Все так говорят, — хмыкнул Сервий и перевернул стакан на стол.
Снова улыбнулся — комбинация выпала не худшая. Дардиолай покусал губу, поморщился.
— Так значит была битва?
— Да нет. Децебала разведка заловила. Правда, он живым не дался, испортил цезарю будущий триумф.
— Так-то тоже ничего, — заявил другой легионер, — с башкой-то.
— Ну да. Ещё ставишь? Тряси.
— Это кто же так отличился? — спросил Дардиолай.
— Из ауксиллариев один декурион. Вроде паннонец.
— Говорят, за ним варвары гнались и всех его людей перебили, — встрял ещё один легионер, — но он вырвался и привёз трофей Августу.
— Там какая-то тёмная история ещё была, — сказал Сервий.
— Какая?
— Толком никто не знает, Аполлинарий приказал не болтать об этом.
— Только всё равно болтают, — подал голос из угла Перисад, который, как видно, активно грел уши.
— Начальство? — спросил Дардиолай.
— Префект лагеря, — пояснили легионеры, — бывший наш примипил. Хороший мужик. Уважаемый.
Примипил — «первое копье», командир первой центурии, первой когорты, старший центурион легиона. Следующей (и чаще всего последней) ступенью карьеры центуриона была должность префекта лагеря.
— Паннонец говоришь? — изобразил задумчивость Дардиолай и наклонился к Сервию, — слушай, почтеннейший, у меня год назад в Дробете один служивый из паннонских ауксиллариев занял сотню денариев и не отдал. Ты случайно не знаешь, где они стоят?
— Кто, денарии? — переспросил Сервий.
— Да нет, паннонцы.
— А что тебе с того? — удивился Сервий, — тебя же в лагерь всё равно не пустят.
— Да так… — пробормотал Дардиолай и энергично затряс стакан, приговаривая, — «Венера», пусть выпадет «Венера».
«Венера» — лучший бросок при игре в кости, комбинация — 1,3,4,6.
Кости покатились по столу, но Сервий не смотрел на них. Он пристально всматривался в лицо Дардиолая.
— А ты не лазутчик часом?
— Чей? — усмехнулся Дардиолай.
— Дакийский, само собой.
— Ага, хорошо, что не парфянский. Глаза разуй, почтеннейший. Царь мёртв, даки разбежались по норам. Какие тут ещё лазутчики?
— Не все разбежались, — сказал один из легионеров, не наблюдавший за игрой.
Спрятавшись от глаз Перисада за спинами товарищей, он с сосредоточенным сопением вырезал небольшим ножом на гладкой столешнице голую женщину. Назло хозяину.
— Что, кто-то ещё остался? — скептически хмыкнул Дардиолай, — я от самой Дробеты проехал безо всякой охраны. Ни одна сволочь на обоз не сунулась.
— Говорят, на севере собираются с силами, — сказал один из товарищей Сервия, — а наши вроде как…
Он осëкся и замолчал. Збел успел увидеть, что его ткнул локтем Сервий.
— Ишь ты, — покачал головой Дардиолай, — все неймётся ублюдкам…
Збелу очень хотелось развить беседу именно в этом русле, но он решил сверх меры не рисковать и так прямолинейно не спрашивать, вести речи осторожнее. Поинтересовался, какие в канабе уже существуют возможности уставшему путнику отдохнуть с дороги.
— А бани тут уже есть?
