– Какой же ты, Ярослав, наивный. Если молодая, то сразу и исправится…
Распустились ирисы. Седобородый звонарь внимательно косился на них темными глянцевитыми глазами и рассказывал Яру, как в бытность светским художником увлекался он модерном, рисовал такие вот лиловые ирисы. Блик на широком серебряном венчальном кольце звонаря перекликался с бликами в глазах.
Боря не появлялся. Стали предполагать, что он отдал Богу душу где-нибудь в подземном переходе или подвале. К Ане переехала тетка, сестра матери, она была тоже портниха и вместе они опять что-то шили на дому.
Раз, когда Аня пропалывала ирисы, Яр зазвал ее пить чай к себе в сторожку.
– Вот, смотри, какое платье пожертвовали, явный эксклюзив, канадское.
Он показал Ане длинное узкое платье в крупных маках по теплому кремовому полю.
– Красивое, – сказала Аня.
– Ни то слово! – подхватил Яр. – Я для тебя его приберег, возьми.
– Спасибо, – Аня взяла пакет с платьем.
Сели за чай.
– Ты скучаешь по Боре? – спросил Яр.
– Да, без него скучно.
– А с ним весело.
