Генерал был не только умелым, но и свирепым воином: при мне он прикончил двоих: одного поразил точным ударом меча в шею, другого искромсал на куски.
– Если изменник там, эта дверь приведет нас к нему, – продолжил он, смахивая пот с брови.
Из коридора появились Гуннар, Хальфдан, Ингольф и Остен. Потные, забрызганные кровью и слюной лица обратились к Сигурду. За свирепыми звериными оскалами скрывались страх и надежда, что ярл найдет способ вытащить нас из этой ловушки. Тут же были Ингвар, Арнгрим и Велунд. Грудь синелицего блестела от пота, оскаленные зубы белели на фоне темного лица. Кто-то истекал кровью из неперевязанных ран, кто-то морщился от ушибов.
Когда я увидел Кинетрит, у меня внутри будто все перекрутилось. На ней был тугой кожаный панцирь и шлем, который дал ей я, только она подбила его войлоком, чтоб сидел плотнее. В руке Кинетрит сжимала тонкое копье. Рядом с видом защитника стоял отец Эгфрит. Даже у него было копье, хоть он и вовсе не умел с ним обращаться. Рядом перекатисто рычал, скаля желтые зубы, чертов Сколл. Вот кто защитил бы Кинетрит лучше, чем монах, да и любой из нас. Даже свои предусмотрительно держались от него подальше. Теперь это был не несчастный, страдающий от морской болезни зверь, а свирепое, желтоглазое и острозубое чудовище, и Кинетрит, похоже, владела его душой. Как и моей. Я выругался, поднял щит, чтоб хоть немного размять плечо, и последовал за Сигурдом.
Мы протопали по шелкам и подушкам так, что оставленные среди них чаши и блюда зазвякали, и приблизились к позолоченной двери, ведущей в императорские покои.
– Меня подождите! – пропихнулся вперед Аслак, на потном лице которого застыла гримаса боли – из правой ноги у него торчал обломок копья.
Бьярни тоже хромал, хотя Ингольфу удалось вытащить наконечник копья из его ноги. Зеленый лоскут, которым перевязали рану, промок от крови, а лицо Бьярни приобрело пепельно-серый оттенок. Но у обоих раненых на лицах была написана решимость закончить то, что все мы начали.
– Вот уж битва так битва, братишка! – прогрохотал Свейн Рыжий, звонко хлопая Бьярни по спине.
– Да уж. – Бьярни кисло улыбнулся. – Бьорну понравилось бы.
Воины мрачно закивали.
С нами не было Бодвара, Бейнира, Огна и многих других, однако не время было вспоминать павших. Дверь сотрясалась под мощными ударами. Асгот сказал, что сюда, наверное, сбежались все солдаты Миклагарда. Казалось, что черепа мелких зверюшек в его волосах щерятся кровавыми оскалами и блестят, будто он только что вплел их себе в космы.
Сигурду предстояло решить, что делать дальше, мысли в его голове, наверное, копошились, точно клубок змей. Греки вот-вот прорвутся в дверь – сквозь доски уже показались лезвия секир: бой предстоял тяжелый. Следовало добраться до Арсабера как можно скорее. Но если он за этой золотой дверью с вооруженной стражей, значит, там нас тоже ждет бой. Мы словно находились между молотом и наковальней.
– Скъялдборг! В стену щитов! – Голос Сигурда хлестнул нас, словно ледяная волна во время шторма.
Отбрасывая с пути шелковые подушки, мы сгрудились в строй и сцепили потрепанные щиты.
– Ближе, Бо! Щит поднимай, Ингвар! – подбадривали друг друга воины, с ненавистью глядя на дверь, которую почти доломали греки, – в проеме уже виднелись их лица и чешуйчатые кольчуги.
Одни из нас подбадривали себя злобным рычанием, другие хранили молчание, словно скалы, как можно крепче вжавшись ногами в землю и сжав рукояти мечей до побеления костяшек. Всем думалось, что нити наших судеб привели нас в великий Миклагард, чтобы вот-вот оборваться.
– Флоки, Свейн, Ворон, Пенда, ко мне! – скомандовал Сигурд.
Наша четверка протолкнулась сквозь пахнущий потом строй в первый ряд, мимо воинов, которые рады были, что между ними и греками встанут воины в кольчугах. К нам подхромал Аслак – ему не хотелось стоять позади с теми, кто хуже вооружен.
– Улаф, бери Бьярни и еще пятерых и встань у золотой двери.
Дядя кивнул и вместе с другими пошагал через украшенную коврами залу к двери.
– Мы – воины с севера! – проревел Сигурд, ударяя рукоятью меча о щит. – Пришли накормить волка и ворона. Наши острые клинки жаждут крови. Так напоим же их!
Его призыв тут же подхватил хор голосов:
– Мы – воины с севера! Пришли накормить волка и ворона. Наши острые клинки жаждут крови. Так напоим же их!
Мы выбивали ритм и яростно выкрикивали слова, кровь горячим потоком неслась по жилам, как бегут весной по стволам деревьев свежие соки. Комнату наполнили наши голоса и стук мечей, слова бодрили и прогоняли страх, и стояли мы крепко, как мраморные колонны, держащие купол. Слушавшие нас греки, должно быть, боялись к нам войти – среди подушек и шелков их ждали не удовольствия, а горе и смерть. Несколько скандинавов встали по обеим сторонам двери и подняли мечи, готовые рубить и калечить.
