– И держись подальше от моего братишки – узнаю, что опять с ним встречаешься, тебе конец. При этих словах на глаза у него навернулись слезы. Он презирал себя за то, что не сдержался, но разлука с Янном казалось ему невыносимой. – Хочешь знать, ты ему до смерти осточертел, – продолжал Стив.
– Я слышал, как он сказал по телефону, что дружит с тобой из жалости, так что, не жалей он тебя, ты остался бы один- одинешенек, учитывая твою несравненную популярность в коллеже. Дамьен больше не хотел слушать это нагромождение лжи. Янн был его лучшим другом еще с начальной школы, они были друг другу братьями, и такое никогда не пришло бы ему в голову…
– Может, мне все рассказать Янну, как думаешь? Рассказать, например, как я застал тебя с Вилли?..
Что, по-твоему, он подумает, когда узнает правду про тебя? Стив расхохотался так, что Дамьен уже не мог сдержать злость, которая переполняла его. С таким невозможно смириться. Нельзя позволить, чтобы Стив оборвал ниточку, за которую он только и держался. Перед глазами – нож, висевший на ремне. А в голове – нескончаемый вопль. Дамьен схватил нож и сжал его в руке. Стив поздно сообразил, что к чему. Еще до того, как он успел хоть пальцем пошевелить, чтобы защититься, Дамьен всадил лезвие ему прямо в живот. Увидев выступившую на футболке кровь, Стив вскрикнул чуть ли не навзрыд, но крик его был слишком слабый и бесполезный – он стих, едва долетев до ближайших деревьев. Дувший из глубины лесной чащобы ледяной ветер теребил кору деревьев, затягивая ее тысячами синеватых кристаллов. Охваченный возбуждением, Дамьен набросился на него и ударил снова – чуть выше, чем в первый раз, и глубже, провернув нож в ране, чтобы было больнее. Из горла Стива вырвался надтреснутый хрип. Тут лезвие наткнулось на что-то твердое, Дамьен выдернул его – и Стив рухнул наземь как подкошенный. Дамьен перевернул тело, взгромоздился на него верхом и начал без удержу колоть ножом, пронзая внутренние органы, точно мыльные пузыри.
Потом он сорвал с него футболку и стал разглядывать бессчетные раны, которые ему нанес, – эту черную кровь, что текла по его коже и впитывалась в землю… и этой крови было так много, что он даже чувствовал ее вкус на языке. У него закружилась голова – все быстрее, как будто он влил в себя изрядную дозу выпивки. Он весь дрожал, опьяненный распиравшим его чувством свободы. Он еще никогда не ощущал себя настолько живым. Желание оказалось неодолимым. Кончиками пальцев он прикоснулся к ближайшей ране, потом поднес пальцы к губам: вкус железистый, насыщенный, совершенный, проникающий в самую глубину горла. Он наслаждался им, как в тот день, когда стоял на коленях посреди лужайки в озаренном солнцем саду, чувствуя, как кровь Янна смешивается с его слюной. Только на сей раз ему хотелось больше, еще больше крови – этого требовало все его естество. Он нагнулся и принялся лизать упругую грудь Стива, вводя язык в раны на коже и наслаждаясь вкусом его крови, перемешанной с потом. Он покусывал его шею, губы, просовывая пальцы то в одну рану, то в другую, запуская в них всю руку целиком и походя разрывая кожу и плоть, пока еще теплую, а потом вынимая руку наружу, где ее тут же сковывало холодом. Дамьен нащупал какой-то большой липкий комок – и резко вырвал его. При виде того, что оказалось у него в руке, он почувствовал легкое отвращение. Впрочем, оно быстро прошло. Осталось только чувство жажды. И, подобно вендиго на понтоне, понимая, что назад дороги нет, Дамьен впился в тело зубами – сперва боязливо, чуть ли не с отвращением, а потом жадно, со все возрастающим остервенением; он без удержу пожирал мягкую плоть, облизывая пальцы, и так, пока на них не осталось ни капли крови, кроме следов под ногтями. Над деревьями плыла луна, освещая его, точно кинопроектор. Внутри что-то менялось – он это чувствовал. Пока это было что-то совсем крохотное – но оно неумолимо стремилось стать большим. Похоже, назад дороги больше нет. Он им всем еще покажет – пусть боятся!
Труп Стива у его ног отливал тусклым светом, только теперь он остыл и выглядел совсем уж отвратительно. От тела надо было избавиться, да так, чтобы оно исчезло без следа. Дамьен обтер лезвие ножа, подхватил ремень Стива, нацепил его себе на пояс, сунул нож в ножны. И потащил тело Стива через кусты, вдыхая полной грудью запах земли, листьев и шерсти зверей, которые, почуяв его, рассыпались по своим стылым норам. Никакой паники – все внимание на поставленной цели. Минут через десять он разглядел сквозь частокол деревьев мерцающую в лунном свете гладь озера. И тут ему стало ясно, что нужно делать. Добравшись до берега, он бросил тело Стива. Тишину кругом пронизали приглушенные звуки: потрескивания, всплески, стрекот – у самой воды кипела ночная жизнь.
