…Тем не менее, Старая дорога была почти заброшена, и уже довольно давно. Благоразумные люди ездили все больше по Новой. Именно она и была обозначена красной краской у Волкодава на карте: сам Глузд Несмеянович, путешествуя в Велимор и назад, предпочел ехать холмами. Волкодав спросил вельхинку, почему так.
– Это все из-за болот, – ответила она неохотно, и венн заметил, как она сделала рукой знак, отгоняющий нечистую силу. – Старая дорога проходит краем болот… Нехорошие это места. Дурные.
– Почему дурные? – спросила кнесинка Елень. Она сидела на передке повозки и время от времени отбирала вожжи у старой няньки, правившей лошадьми. Эртан ответила не сразу, и кнесинка пожала плечами: – Разве могут быть в плохом месте такие грибы, как ты только что говорила? Да их еще в земле черви бы съели. И сама ты разве стала бы их собирать?
Эртан вздохнула и опять сложным образом перекрестила пальцы, чтобы не подслушал злой дух.
– У нас об этом рассказывают так… – начала она, покачиваясь в седле и задумчиво глядя вперед. – Я слышала это от деда, а ты, госпожа, сама решай, что тут к чему. Было дело во дни Последней войны, когда жили здесь совсем другие племена, а какие – никто теперь и не помнит. Случилось так, что по воле Темных Богов сюда забрел отряд из войска могущественного завоевателя, разбившего перед тем горцев-ирванов…
– Гурцата Великого, – сказала кнесинка Елень.
– Воистину тебе многое известно о тех временах, благородная бан-риона, – поклонилась Эртан. – Только мы, западные вельхи, больше называем его Гурцатом Жестоким. А ирваны, которых он частью истребил, частью увел в рабство, иначе как Проклинаемым его и не зовут… Говорят, тот отряд успел награбить несчитанные богатства, но полководцу все было мало. Он не щадил на своем пути никого, а чтобы ненароком не пропустить какую-нибудь лесную деревню, схватил одного юношу из местных, гостившего у друзей, и велел показывать путь. Да пригрозил посадить его на кол, если он утаит от них хоть маленькое Зимовье… Юноше не захотелось умирать, и он повел их от одной деревни к другой. У нас не помнят, как его звали, и не называют его героем.
Да уж, усмехнулся про себя Волкодав. Кому в здравом уме охота умирать на колу. И ведь откажешься – сейчас другого найдут. А впрочем, пока сам перед таким выбором не стоял, других не суди.
– Много дней двигалось войско, – продолжала Эртан. – И там, где оно проходило, люди, говорят, до сих пор не живут. Только настало утро, когда следующей должна была стать его родная деревня…
Так ведь это ж наша легенда, осенило вдруг Волкодава. Только у нас парень не врагов по лесу водил, а Морану Смерть таскал на плечах!
Про себя Волкодав был уверен, что два сказания связывало не больше родства, чем бывает у двоих случайно похожих людей. Еще он знал, что Тилорн, окажись мудрец здесь, до вечера объяснял бы ему, что никакой случайности не было и в помине.
– И тогда юноша понял, что не сможет отдать жестоким насильникам свой дом и родных, – рассказывала Эртан. – Уж лучше какой угодно смертью погибнуть. А раз самому жизни не будет, хорошо бы и недругов с собой прихватить. Решился он и повел вражье войско охотничьей тропой прямо в Кайеранские топи. А тропку ту, если тайных вешек не знать, умри – не отыщешь. Так ушли они, и больше их никто никогда не видал. Живыми то есть. Три тысячи было их, и ни один не вернулся.
Эртан замолчала, и уже Аптахар спросил ее:
– Так почему все же место недоброе? Ушли, сгинули, и Хегг их прибрал. Да и дорога не прямо же через топи ведет?
– Людям запомнился рассказ о сокровищах, которые унесло с собой пропавшее войско, – пояснила Эртан. – Минуло время, нашлись сорвиголовы, охочие до ничейных богатств. Сколько их потонуло в Кайеранах, никто не считал, но кое-кто, видно, все же добрался. У нас думают, что те люди рылись в поисках золота и потревожили кости усопших. Тогда-то неупокоенные души проснулись, чтобы люто отомстить… Вот и случается, что путешественники, заночевавшие на Старой дороге, исчезают навеки.
Волкодав потом спрашивал Лихослава и Лихобора, храбрые парни сознались, что ощутили между лопатками холодок и возблагодарили Око Богов за то, что оно стояло высоко в небесах, не спеша уходить в Закатное море.
Пока Эртан рассказывала, к ним вместе с Дунгорном и Мужилой подъехал боярин Лучезар. Левый еле дождался, чтобы девушка докончила свою повесть; вороной чувствовал нетерпение седока и выгибал шею, перекатывая во рту невкусное грызло.
Когда же все притихли, Лучезар сказал со смешком:
– Я слышал, «вельхи» раньше значило мужественный народ"…
Эртан переглянулась с Мал-Гоной и ответила ровным голосом:
– А я слышала, господин мой, что это слово и теперь то же самое значит.
– Ну так пора заменить, – сказал Лучезар. – Или это мужественное деяние – из-за каких-то призраков бросить в запустении отличную дорогу? Да кто хоть их видел-то?
– Позволь напомнить тебе, родич, что земли западных вельхов мы уже миновали, – подала голос кнесинка Елень. – Не они ту дорогу прокладывали, не они ее и бросали.
