– Меня прислал воевода Крут, господин, – несмело поклонился раб и подал Волкодаву лоскут выделанной кожи. Венн развернул его: перед ним была та же карта, только более мелкого рисунка. Раб снова поклонился и попятился было прочь, но Волкодав удержал его.
– Я не слишком грамотен, парень, – сказал он рабу. – Поправишь меня, если что спутаю.
И, медленно разбирая, стал читать всякие названия, встречавшиеся вдоль проложенного пути. Молодой невольник следил за его пальцем, изредка подсказывая. Вплоть до надписи в нижнем углу: «Дадено Волкодаву из веннов по моему слову. Боярин Крут, сын Милована». Возле надписи была аккуратно проколота дырочка, и в ней на витом трёхцветном шнурке висела свеженькая, ещё серебрящаяся печать.
Волкодав наградил раба денежкой, и тот, просветлев лицом, побежал вкладывать её в бережно хранимую кубышку. Как почти все мастеровитые невольники, рисовальщик карт копил серебро для выкупа на свободу. Венн же отправился к боярину Круту – благодарить.
От благодарностей Правый отмахнулся, а потом строго погрозил Волкодаву пальцем:
– Насчёт разбойников, это… только ты смотри, не очень перед всеми размахивай, мало ли… понял?
– Понял, – сказал Волкодав. – Сделай милость, воевода, взгляни, не спутал ли чего рисовальщик?..
…Теперь эта карта, навощённая Варохом от сырости, сохранялась в особом чехольчике, который Волкодав повесил себе на шею и убрал под кольчугу. Пока у него не возникало особой нужды в неё заглядывать: ближнюю часть пути он и так памятовал наизусть.
Погода стояла ясная и солнечная, места были красивые и совсем тихие: разбойников опасаться не приходилось. Жизнь обозников мало-помалу входила в походную колею, и почти весь путь ещё лежал впереди. Если постараться, можно было на время забыть, куда этот путь вёл. Даже кнесинка порою шутила и смеялась. Совсем как когда-то, вечность назад, когда они с Волкодавом и братьями Лихими ездили на Светынь. Улыбка красила Елень Глуздовну необыкновенно, и Волкодав ловил устремлённый на неё взгляд велиморского посланника, полный прямо-таки отцовской гордости. Уж верно, посланник был немало наслышан о ней от галирадцев и от самого кнеса. Но только теперь начинал как следует понимать, какое сокровище вёз своему господину. Не просто красивую дочку владетеля соседнего края.
И, если Волкодав понимал хоть что-нибудь в людях, посол полагал, будто Людоедов сын того стоил…
На седьмой день, одолев несколько переправ через лесные речушки, обоз достиг первого из помеченных на карте кружочков – погоста Ключинки.
Название у погоста было самое что ни на есть сольвеннское, но и в нём самом, и в окрестных деревнях жили по преимуществу вельхи. Волкодав знал это и не удивился, когда навстречу из-за поворота дороги с гиканьем вылетело сразу несколько колесниц, запряжённых парами резвых коней, подобранных в масть. Вельхи, завзятые лошадники, почти не ездили верхом. Когда-то в древности они почитали верховую езду уделом труса, удирающего из битвы. С тех пор воззрения успели смягчиться, но всё-таки колесница приличествовала вельхскому воину гораздо больше седла.
Охранный отряд схватился за копья, но сразу оставил оружие: рядом с колесницами мирно скакали оба дозорных, высланных вперёд. Собственно, встреча и не была случайной, просто ждали её немного попозже, ещё через несколько вёрст.
