Достаточно странная планировка — отверстие в крыше, бассейн прямо в доме, сад посреди глухих стен. Однако, в планировке римской виллы не было ничего случайного. Все ее части эволюционировали из видоизменившихся частей древнего италийского дома — домуса. Эти постройки возводились в те времена, когда крупных городов не было и в помине. А римляне большую часть времени проводили под открытым небом. Планировка виллы хранит в себе память о тех временах. Сады и дворы древних жилищ как бы переместились внутрь виллы. Зажиточные горожане не отказывали себе в пространстве и чистом воздухе, напоенном пением птиц и ароматом растений. Все это было внутри их домов. Официальные помещения группировались вокруг атрия. В атриуме стояли ценные вещи семьи. Сундук с драгоценностями, картибул — стол типа жертвенника изображения гениев и ларов — духов покровителей. С расцветом цивилизации атриум стал парадной частью дома, где принимали клиентов (просителей или участников «свиты» патриция) и не самых важных гостей. Тут же находился таблинум. По сути отдельная комната, но в память о древних временах ничем не отделенная от атриума. Разве что занавеской, а от перистиля деревянным экраном. Это был своего рода кабинет главы семейства. В открытых помещениях по бокам таблинума стояли бюсты и восковые маски предков. Последние надевали актеры во время похорон кого-либо из семьи, изображая процессию почивших родоначальников фамилии. В таблинуме хранился семейный архив и официальные бумаги.
Семейные помещения группировались вокруг небольшого садика в задней части дома — hortus. Вэтом доме было много света и открытого пространства. Оно отлично подходит для мягкого средиземноморского климата, дарит прохладу в жару и позволяет свежему воздуху циркулировать по помещениям.
В летнее время семья Крассов обедала в гостиной, которая была как бы продолжением перистиля — экседра. Как и таблинум в атриуме, она не имела дверей в перистиль. Гости и члены семьи вкушали пищу, глядя на сад.
В холодное время и по торжественным поводам обедали в триклинии — пиршественном зале, который появился в виллах под влиянием греческой традиции. Ели хозяева, возлежа на ложах, расставленных буквой П. Их могло быть несколько. Еда в таком неудобном положении была признаком зажиточности. Только состоятельный человек мог есть, опираясь на одну руку — ведь для этого ему должен был прислуживать раб.
Спали рабы в городской вилле на втором этаже. Откуда такая нелюбовь ко второму этаже? Видимо, это было связано с тем, что снование вверх-вниз по лестнице — это дело неблагородное. А еще с тем, что потолки были достаточно низкими. Там же размещалась столовая для рабов. Крыша последнего этажа была плоской и на ней устроен небольшой солариум (садик, терраса).
А вот Рим простых людей — это не виллы, а инсулы (зачастую доходные дома). Аналоги современных домов с множеством квартир, где жили не связанные между собой семейства. Смрад, теснота, полумрак — это было сугубо утилитарное жилище для простых римлян.
Мы заранее с соплеменниками договорились о смене наших имен на греческие, так моя мать стала Еленой, я — Михаилом, а мой брат — Андреем.
Семнадцатилетний Публий первым осмотрел тринадцать рабов от семи до пятнадцати лет, приобретенных его матерью для его младшего брата. Оставшись доволен осмотром, он повел нас к семилетнему Марку, который в одиночестве пытался работать с деревянным учебным мечом — Марк! Эти рабы теперь твои! Мама уверяет, что их обучал хороший мечник. Вместо игрушечных солдатиков ты вполне сможешь командовать своей маленькой армией.
Марк протянул свою деревяшку моему брату — Держи, раб! — сам же Марк из стойки с оружием взял боевой гладий, только выполненный для мальчика его лет.
Марк попытался кольнуть, но меч пропорол пустоту, а мой брат, теперь уже грек Андрей, убрав свое тело с линии удара, сместился навстречу Марку и обозначил удар в горло. Еще минут пять Марк пытался наказать дерзкого раба, но тот был неуловим для его остро заточенного меча.
Марк остановился, опустив меч острием вниз — Если они все так хороши, то моя армия станет непобедимой! Заодно и я сам с ними научусь так же владеть мечом. Спасибо, брат!
Публий усмехнулся — Мать благодари! А я хотел бы сразиться с самым сильным бойцом, рабы, кто из вас лучше бьется на мечах?
Пятнадцатилетний Федор (который не соглашался сменить имя, пока не узнал что же означает его новое имя), вышел вперед — Я самый старший из моих братьев, позволь мне сразиться с тобой в учебном поединке?
Публий взял себе учебный меч, второй бросил Федору и тот поймал его на лету.
