Отец сидел рядом с женой, наблюдая, как молодые викинги время от времени работали на веслах. Ветра практически не было и потому пришлось идти на веслах. Зарина потянулась так, что щелкнули позвонки — Хорошо то как! Наконец- то я опять приму участие в битвах! Я даже чуть со скуки не померла в вашей крепости. Хорошего сына я родила, даже не думала, что благодаря ему у меня надежда появилась из этого вашего длинного дома Лонгхауса! И дочь я воспитала настоящей сарматкой, жаль, что лошадей у вас, норманов, нет. Я обожаю мчаться по степи. Может по ту сторону моря удастся поймать лошадок!
Семнадцатилетний Эгиль кивнул младшему на год Трюггви — Слышал, братишка! Зарина столько нам рассказывала о лошадях, глядишь научит нас на этих зверях ездить.
Младший брат ответил — Удивляюсь я вот чему: мы столько лет знаем нашего Хельги, он вырос на наших глазах. Как думаешь, откуда он столько знает?
Эгиль кинул взгляд на родителей их молодого ярла и понизил голос — Мой отец на эту тему разговаривал со старейшинами, я случайно подслушал их разговор. Так старики считают, что в Хельги вселился дух воина,которому удалось покинуть небесные чертоги. Представляешь, нас поведет в бой какой-нибудь древний герой!
Трюггви кивнул — Здорово! Мы все с таким ярлом прославимся в сагах!
В это время подул ветер, который с каждым мигом все набирал силу и тут же раздалась команда ставить паруса.
Почти полторы недели ушли на преодоление моря и под утро драккары достигли берега. Это был остров Линдисфарн у северо-восточного берега Англии. На острове возвышались стены монастыря. Магнус указал на него пальцем — Мой отец рассказывал о том, как его конунг привел сюда несколько кораблей почти сорок лет назад и улов оказался очень даже неплохим. Трэллей так же много здесь взяли. Они все тут только на коленях своему Богу молились и никакого сопротивления не оказывали. Хорошие из них рабы получились!
Я указал на открытые ворота монастыря — Похоже ничему этих монахов жизнь не учит! А раз так, грех их за это не наказать! Часть парней стали вытаскивать свои корабли на берег, я же поспешил в монастырь. Я подошел в стоящим во дворе монахам и спросил на латыни — А скажите-ка, святые отцы, какой сейчас год от воскрешения Христа?
Монахи очумело на меня смотрели и крестились, наконец один ответил — восемьсот двадцать девятый год, отрок!
Я сделал злодейское лицо и спросил — Хочешь, святой отец, я тебя отпущу? Всего то расскажи о захоронках, отдайте добровольно серебро и золото, оно еще никому не давало пропуска в Рай. Иначе придется моим головорезам тебе пятки огнем погреть.
Монах отшатнулся — Если мы все вам отдадим, то вы нас всех отпустите и вы пообещаете не трогать священные мощи!
Глаза монаха горели религиозным фанатизмом и я кивнул — Я согласен, показывайте, где спрятано ваше добро.
Двое монасей поспешили показывать свои ухоронки, а я решил пообщаться с настоятелем монастыря, коим оказался этот фанатик — Скажи, отец, что сейчас в Англии происходит?
Настоятель махнул рукой — Ничего хорошего! Эгберт Уэссекский вторгся в Мерсию, вытеснил своего соперника Виглафа и теперь будет пытаться править непосредственно из Уэссекса. Эгберт вышел против Нортумбрии вплоть до Дора, где был встречен нортумбрийским королём Эанредом Вторым и его людьми, которые предложили ему условия подчинения и покорности, по принятии которых они вернулись домой.
Я усмехнулся — То есть очко у короля Нортумбрии заиграло? Вот ведь надевают корону все кому не лень, а потом еще воевать пытаются.
Настоятель пожал плечами — Хоть твои слова мне и непонятны, но суть я уловил. Действительно, Эанред оказался редким трусом. Вам даже и пограбить в Англии толком не удастся! Кругом одна нищета. Вам бы франков отправиться пограбить. Семь лет назад непокорные бретонцы выбрали нового предводителя — Гвиомарха. Усилий, направленных против него графами Бретонской марки, оказалось недостаточно, и пять лет назад Людовик Благочестивый вновь отправился в Бретань гасить бунт. Вместе с императором в этом походе приняли участие его сыновья — Пипин и Людовик. Гвиомарх однако, избежал смерти, принеся клятву верности Каролингам. Людовик, как обычно, склонился к милосердию, радушно принял его, богато одарил и разрешил вернуться на родину. Однако впоследствии Гвиомарх пренебрёг всеми своими обещаниями и не прекратил нападать на соседние с ним владения верных императору людей. В результате он был схвачен в собственном доме и убит. Пока Франки еще не отошли от потрясений и там наверняка вам будет раздольно.
Людовик Благочестивый унаследовал трон после смерти своего отца, императора Карла Великого. Утомлённый постоянными конфликтами с бретонцами, Людовик решил, что они охотнее подчинятся своему соотечественнику, и поручил одно из графств Бретонской марки представителю местной знати — Номиноэ. Так император франков, потративший столько сил на борьбу с независимостью Бретани, положил начало карьере основателя бретонского королевства. Я уверен, что франки еще не раз об этом пожалеют.
— А ты хороший политик, святой отец!
