Самый угар начался за сутки до прибытия Кузьмичей. Редколлегия с энтузиазмом вызвалась помочь Елизавете отдраить её квартиру и подклеить отодранные котами обои. Что все и делали под грохот 'Раммштайна', время от времени присаживаясь на любую горизонтальную поверхность с откопанным откуда-нибудь печатным раритетом - домашняя библиотека досталась Елизавете от дедушки, и в ней водилось много редких книг.
Сама Елизавета парилась на кухне с ведёрной кастрюлей борща, пельменями и котлетами. Её пираты не могли помочь ей в этом - они только жрать были горазды, как уныло думала Елизавета, шинкуя капусту.
Кузьмичам хоть и требовались исключительно мясные блюда, но борщ - это было святое. Борщ её научила варить бабушка.
В прихожей тилибомкнул звонок, и Елизавета громко крикнула сквозь брутальный рёв Тиля Линдеманна:
- Открыто!
Ещё бы тут было закрыто - её квартира окончательно превратилась в филиал редакции 'Понтия Пилата'. Так сказать, стала дочерним предприятием.
Елизавета обеспокоенно обернулась. Зайка упоенно носилась где-то в глубинах квартиры. Олд Хип на сей раз раскрасил её в воинственные цвета дакотов - красный и чёрный. Потом торжественно извлёк два пера из собственного раскосмаченного хаера и воткнул ей в косички. А теперь он обучал её обращению с дакотской боевой палицей. Елизавета очень надеялась, что в результате этих действий ни одно животное и ни один пилатовец не пострадают.
В крохотную кухню боком просочился Михаил, таща за собой новостницу Сонечку, акулу пера и топора.
- Вкусно пахнет! - возвестил Михаил, принюхавшись к булькающей на плите кастрюле. - Борщ?
- Чаю? - сурово осведомилась в ответ Елизавета. Голодных ртов была полная хата. Но борщ предназначался исключительно готовым вот-вот понаехать Кузьмичам.
Михаил отрицательно мотнул головой:
- Нет, что вы! Я пришёл изложить вам новую свежую идею. Проект!
- Какой? - настороженно осведомилась Елизавета, поглядывая на Сонечку.
- Предлагаю сделать вкладыш в газету! - важно поведал Михаил. - Зоологический! Назвать его 'Зверьё моё' или как-то в этом духе, вам виднее. Зоомагазины, клубы служебного и декоративного собаководства, общество любителей кошек, ветеринарные клиники - всё это наша потенциальная клиентура. Рассказы о породах собак и кошек, советы по уходу и, соответственно, модульная реклама с логотипом фирмы. Одно размещение... м-м-м... ну, допустим, две тысячи рублей. Если с двух сторон поместится по три клиента, то это составит двенадцать тысяч рублей. И моя реклама не будет засорять вашу газету.
Очевидно, его всё-таки сильно задело явное презрение пилатовцев к его драгоценным макетам.
- Э-э-э... - протянула Елизавета в нерешительности, хотя озвученная сумма была воистину заманчивой. - А кто же будет заниматься этим проектом?
- Я, - скромно отрекомендовалась Сонечка. - И я... вроде как уже занимаюсь. Охотничий клуб заказал публикацию о породе английский коккер-спаниель, и я написала. Вот!
И она гордо протянула Елизавете листок с распечаткой. Та машинально села на табурет, - профессиональное чутьё в очередной раз подсказало ей, что лучше присесть.
И вовремя.
- Соня? - выдохнула она, не поверив собственным глазам сразу на первом абзаце: - 'Будучи завезённой из Англии в Россию, эта собака удовлетворила всех русских охотников'? Что это такое?!
Спохватившись, она зажала рот ладонью, но было уже поздно.
По рядам давно столпившихся возле кухни и затаивших дыхание пилатовцев пронёсся настоящий ураган. Самум!
- Что, ни одного охотника не пропустила?! - взвыл Хип.
- Не хотел бы я оказаться там, где гуляет этот пёсик! - подхватил Сентинел.
- Здесь ребёнок, заткнитесь, уродцы вжопеножные! - свирепо проорала Елизавета, заглушая эту пошлятину. - Следите за своим тезаурусом! Всё, всем работать!
Айспак, Хип, Сентинел и Зямыч, похрюкивая и всхлипывая от смеха, расползлись кто куда.
- Миша, - взмолилась Елизавета, поворачиваясь к покрасневшему до ушей Михаилу, за спиной которого пряталась злосчастная Сонечка. - Я вас очень прошу, отведите моего ребёнка к бабушке. Вы же нас туда уже провожали, помните?
Михаил бодро кивнул.
- А пока давайте всё-таки выпьем чаю, - вздохнула Елизавета.
Её пиратский корабль обзавёлся английским коккер-спаниелем: тот свесился с борта, тряся ушами и высунув розовый язык.
* * *
И вот день космонавтики, он же день концерта, неумолимо наступил. Прямо на горло Елизавете. Кованым сапогом.
