Сначала в темноте виднелся только свет, но через пару десятков шагов я начал различать очертания дома. Большинство усадеб даже в этой части острова отличались и изрядными размерами, и богатой отделкой. И лишь немногие напоминали жилища простых смертных.
Этот явно был из вторых. Когда-то аккуратное одноэтажное здание покосилось, а соседствующие с ним постройки и вовсе превратились в развалины. Стекла в окнах потрескались, а кое-где и вовсе отсутствовали. Дверь выглядела настолько хлипкой, что ее, пожалуй, выдавил бы плечом даже ребенок. Да и в целом дача казалась заброшенной целую вечность назад.
Однако где-то внутри горела красная лампа.
— Пришли, похоже. — Я осторожно переступил через лежавший на земле забор. — Чувствуешь что-нибудь?
— Чувствую, что нечего нам с тобой тут делать, — проворчал шеф. — Видишь — нет никого.
Дом действительно казался пустым, хоть я и вглядывался в ветхие стены не только глазами. Эфир слегка подрагивал от нашего присутствия, однако на присутствие кого-либо еще — ни простого смертного, ни уж тем более Владеющего аристократа — даж не намекал. Не было даже следов вокруг крыльца.
Остался только запах. Слабый, почти выветрившийся, но пока еще заметный. Я осторожно втянул носом воздух, пытаясь сквозь аромат влажной земли, травы и подгнившего дерева учуять что-то еще.
Бензин, табак, порох. И человек — несколько.
— А домик-то обитаемый. — Я на всякий случай встал чуть в стороне от двери и постучал. — Эй, хозяин, открывай!
Дверь отозвалась жалобным скрипом и сама распахнулась мне навстречу, скрипнув в тишине ржавыми петлями.
— Не заперто. — Шеф полез куда-то под куртку — видимо, за «наганом». — Не нравится мне это, Володька.
— Мне тоже, — вздохнул я. — Но не возвращаться же?..
Внутри, конечно же, было куда темнее, чем снаружи, и даже пробивавшиеся откуда-то из-за угла отблески красной лампы почти не добавляли света. Я опустился на корточки и коснулся ладонью пола. И не обнаружил никаких подсказок: на чуть влажных досках оказалось столько пыли и грязи, что здесь могла пройти хоть рота солдат… а могла и не пройти — и тогда все это просто-напросто надуло под дверь ветром.
— Пусто. — Шеф шагнул вперед и опустил руку мне не плечо. — Пойдем отсюда, Володька.
— Не суетись, — буркнул я. — Пошли хоть на лампу это поглядим, и тогда уже…
Договорить я не успел. Буквально в нескольких шагах передо мной темнота вдруг полыхнула огнем. Таким ярким, что на мгновение даже стало больно глазам. Я почти ослеп, но все-таки успел опрокинуть шефа на пол в одну сторону, а сам откатиться в другую прежде, чем…
Впрочем, атаковать нас никто, похоже, не собирался. Нутро дома сердито полыхало жаром и мощью чужого Таланта, однако притаившийся в засаде Владеющий не спешил превращать нас в куски обгорелого мяса… Хотя, вероятно, мог. Раз уж стоял прямо напротив двери, не пытаясь скрываться. Ни от выстрелов, ни от моего взгляда — так что я даже рассмотрел, как на нем догорают остатки одежды. В нос ударил горьковатый запах паленой ткани, по плечам и груди сияющей фигуры пробежали красноватые всполохи и она снова засияла ровным пламенем.
— Нам нет нужды драться, милостивые судари. Уходите — и останетесь целы.
Человек-факел неторопливо зашагал вперед, оставляя на полу горящие отпечатки. Выглядело это весьма эффектно — настолько, что шеф, похоже, и вовсе забыл про «наган», который до сих пор сжимал в руке.
И правильно. Воевать с тем, кто скрывался на заброшенной даче в самой глуши дальней части Крестовского острова определенно не стоило.
— Доброй ночи, ваша светлость. Приношу свои извинения. — Я поднял обе руки вверх и для пущей убедительности даже растопырил пальцы. — Прошу, давайте обойдемся без иллюминации. Этот домишко и так вот-вот вспыхнет.
— Кто вы? — Огненная фигура засияла еще чуть ярче. — Я… я узнаю этот голос.
— Значит, узнаете и все остальное.
Я осторожно поднялся на ноги, стащил с головы картуз и развернулся так, чтобы на мое лицо падал свет. Силуэт напротив сиял так, что я при всем желании не смог бы понять, где именно на его голове находятся глаза, и все же не сомневался, что они сейчас изрядно округлились.
— Господь милосердный… Что ж, полагаю, слухи о вашей смерти сильно преувеличены.
— Почти все слухи обо мне преувеличены, ваша светлость. — Я развел руками. — И поэтому куда важнее, каким из них вы все-таки поверили.
— Ни единому.
Голос прозвучал настолько ровно, что я так и не смог понять, говорит ли он правду, или лжет, глядя мне прямо в глаза. Трансформация в боевую огненную форму изменила тембр, добавив обычным колебаниям человеческого горла гулких и могучих ноток. Звуки будто бы исходили из горна, раздутого кузнечными мехами.
Уловить эмоции тоже не получалось — Талант забивал эфир на всех частотах, будто прямо передо мной вдруг открылся крохотный Прорыв, энергия из которого буквально хлестала во все стороны.
Оставалось только поверить на слово.
