Дагу на него очень лукаво посмотрела, и Семен пошел по делам. Он вызвал Федора к себе в кабинет.
— Так Федор, слушай меня внимательно. Я знаю, что вы ни когда и ни кому не говорите, что творится у нас в доме. Правильно понял, узнаю, что болтаете, шкуру спущу. Но сегодня исключение из правил. Если Петербург в течение дня будет говорить, то, что я тебе сейчас скажу, получишь от меня рубль серебряный. Чего моргаешь-то? Ты понял меня.
— Так мы завсегда за вас ваше сиятельство. Нешто не понимаю. Как скажете, так и сделаем. Мы за вас готовы на дыбу идти, лишь бы вашей милости было хорошо. Нам все завидуют в округе. Их лакеи болтают все, что в домах их происходит. И секут их по выходным, даже если и нет вины за ними, так для острастки. Могут и не накормить вовремя. А мы у вас, как у Христа за пазухой. Всегда сыты, обуты и в тепле. Так чего говорить-то надо, ваше сиятельство?
— На счет секут, ты тут прав. Был бы человек, а за что сечь всегда, найти можно. Тебя вон, поди, и с детства не секли, жаль не за что, а то экзекутор у меня появился хороший. Это вам не Аким, этот не пожалеет. А говорить, вот что надо. Если спросят, что за женщина у нас живет, говори всем, что это берберская принцесса. Даже, если и не спросят, то завтра весь Петербург должен об этом знать. Кухарка на рынке, ты с соседскими холопами и лакеями поговоришь, вот рубль и получишь. Уяснил?
— Все будет в ажуре ваше сиятельство. А, что она действительно берберская принцесса? А то мы подумали, что ваша милость арапскую женщину привезли-с.
— Разговорился сильно. Смотри Федька у меня. А то, с твоей шкуры и начну показывать вам, как сечет Кошта. Все, свободен. Утром не будить. Сам встану. Завтрак простой, без изыска. Ты знаешь, что я люблю.
Семен поднялся наверх и хотел пройти в спальню. Он предвкушал ночь любви. Впервые он, после смерти жены ввел другую женщину в свой дом. На пороге стоял Кошта, скрестив руки и ожидая хозяина.
— Кошта, я не за этим тебя поселил возле себя. Я не хотел обижать тебя и не поселил с лакеями. Это все, что я могу, пока для тебя сделать.
— Не волнуйтесь Семен Андреевич, это я сам принял на себя такую службу. Я не могу даром есть свой хлеб.
— Ладно, ладно, если выбрал, то и служи.
Семен протянул ему свою руку, но не для поцелуя, а для рукопожатия. И мужчины пожали крепко друг другу руки. Семен понял, что с сего дня Кошта будет ему служить не за деньги, а на совесть. Вот лекарь немец молодец. Отправил на курорт лечиться, я и вылечился, получил великолепную женщину и телохранителя в придачу и все это ничего мне, почти не стоило. Если бы Кошта, кто-то захотел купить, думаю, он бы обошелся, не меньше, тысячи рублей золотом, про Дагу и речи нет. А тут слегка рискнул своей головой и все получил. Он вспомни слова отца. Тот однажды сказал ему. Запомни Семен. Честностью и порядочностью можно больше получить в жизни, чем от подлости. Ну, а если ни чего не получишь, то и это не беда. Отойди в сторону, не марайся и живи спокойно, но с чистой совестью. Мы Волковы и честь у нас одна.
— Иди отдыхать Кошта. Спасибо тебе.
Семен зашел в спальню. Дагу не была в кровати, она сидела в кресле в халате Семена, своего халата у нее еще не было. Семен не успел и глазом моргнуть, как Дагу кинулась ему на шею и прошептала.
— Мне кажется, что я сильно люблю тебя, иди ко мне любимый мой.
С Дагу слетел халат, она оказалась совершенно нагой. До кровати они добрались не скоро. Все, что Дагу выдавала Семену маленькими порциями, за время их знакомства, этой ночью она дала ему все сразу. Длинна питерская зимняя ночь, но и она пролетела незаметно. Семен взлетел в небо, и он не знал, вернулся ли он на землю. Проснулись они поздно, было уже время обеда. Дагу дожидались модистки на примерку, она вся сияла, когда примеряла платья. Потом они завтракали, тихо и молча.
Граф Панин утром был у Императрицы.
— Доброе утро ваше величество. Как вы изволили почивать?
— Ах, Никита Иванович, вы же не за этим явились ко мне утром. Очень много дел, у меня уже с утра голова кругом идет. Все мои подданные еще спят, а я уже на ногах.
И это было абсолютной правдой. Когда было надо, Екатерина работала день и ночь. Ни одна Императрица, до нее не проводила столько времени за делами государевыми. На нее трудились тысячи помощников, но государственные решения она принимала всегда сама. Мелкими делами она не занималась. Награды и звания выдавали ее приближенные, а вот политика и развитие государства Российского она полностью взвалила на свои плечи. Потому и Великая.
