— Вот какой я чудодей, товарки! Прибежали вы в бондарню, как в овчарню, а там краше хором. И вольница разудалая своим бытьём живёт и на всю Волгу, на весь Каспий слава идёт о силе молодецкой. И всех хозяев, всех подрядчиц — всех волостелей, бояр и купцов в Волге утопили вместе с персиянкой. Ну, персиянка-то — полонянка. На кой чорт она Стеньке нужна, ежели любовь без языка? Такая любовь без души, без радости. Она — воровское дело. В Волгу её! Так-то, товарки! Всем нам нужно жить дружно. Харитон правду читал. Сейчас подрядчица-то обмерла, а хозяин с гостем, должно быть, всю посуду перебил. А может, вдрызг оба перепились. — Гриша встал и потянулся. — Сейчас Василиса-краса, белые телеса, как её Онисим прозвал, влетит сюда и будет вас, как сваха, сватать… купцам на утешение. Будьте готовы: она сторицей отомстит.
Он вскочил на нары и скрылся в своём углу.
Я не утерпел и крикнул со своей вышки:
— Она, подрядчица-то, пригрозилась со всех двойной штраф содрать. А заводней, говорит, в пески выгоню.
— О! Не спит Васильич-то! — удивился Гриша. — Выходит, ты один воевал с подрядчицей, за всех отдувался.
Я ещё не успокоился от обиды и запротестовал:
— Она прогоняла и тётю Мотю, и меня за резалками, а мы не пошли. Я сказал: сама ищи да гони, ежели тебе надо. А она на меня, как собака, бросилась. А тут и тётя Мотя — на неё…
— Молодцы вояки! — захохотал Гриша, засмеялись и резалки. — Такую бочару опрокинули!
— Да будет тебе, Федяшка, болты-то болтать! — проворчала из своей закуты тётя Мотя, но я чувствовал, что она добросердечно улыбалась.
Мать словно проснулась: она с изумлением оглядывала меня и тоже смеялась. Галя в восторге крикнула:
— Я знала, чумак, что ты в грязь лицом не ударишь.
Прасковея хоть и не смеялась, но её низкий голос весело и вызывающе успокоил всех:
— Она уж, Василиса-то, учёная. Она хорошо знает, что на свой кулак встретит не один кулак. А уж если парнишка да Матрёша рукава засучили, драка будет несусветная. Сейчас она меж двух огней — хозяин и мы. Держитесь, товарки! Она коварная, а мы все её повадки знаем.
Подрядчица пришла, вся измятая, рыхлая, с зловещей яростью в глазах. Она остановилась около своей двери и сложила толстые руки на груди.
— Как было приказано?.. Сам хозяин распорядился, чтобы вечером к нему в горницу собраться… по моему выбору. На то и работы оборвали… без вычетов… и сам обещал наградить. А вы что же наделали? Ослушались хозяина-то… Самого хозяина перед гостем в конфуз ввели. И меня перед ними оплевали.
Галя не утерпела и огрызнулась:
— На тебя, такую тумбу, плевков не хватит.
— Он грозный сейчас, — продолжала Василиса. — Такой грозный, что и сказать нельзя. А я распиналась за вас. Хоть ночь-полночь, а приведу, мол… Сдурели, мол, от радости, что хозяин отдых дал. Сряжайтесь сейчас же, ни минуты не медлите! Я сейчас вызывать буду.
Оксана хладнокровно перебила её:
— Никто не пойдёт. Не трудись вызывать. Вербуй девок в весёлом доме. Там есть ещё такие, которые не удавились.
— Как это никто не пойдёт? — оторопела Василиса. — Раз хозяин приказал, отказываться нельзя.
Гриша с насмешливым простодушием спросил:
— Это тоже за работу считается, подрядчица, — услаждать песнями да плясками хозяина?
Голос Гриши словно обжёг Василису: она с искажённым лицом рванулась в его сторону.
— Это не твоё дело рассуждать. Хозяин волен своими работницами распоряжаться, как ему угодно.
Прасковея хладнокровно, не повышая голоса, возразила:
— Работницы ни тебе, ни хозяину своего тела и души не продавали. Насильничать над нами никто не волен. Ведь в контракте не сказано, чтобы мы хозяину пятки чесали.
Подрядчица уже не владела собою: она задыхалась, бросалась в разные стороны со сжатыми кулаками и кричала, как безумная, путаясь в словах:
— Теперь я знаю… знаю, кто мутит… Жабры отломаю… Гришка-бондарь… Прасковейка…
— Меня вспомни, ежели сестру забыла, — спокойно подсказала ей Оксана.
А Галя насмешливо предупредила:
— Ой, раздулась же! Вот-вот лопнет.
Звонкий голосок Марийки засмеялся:
— Веселись, Василиса-краса, жирные телеса, ещё на полчаса!
Подрядчица захлебнулась и стала пятиться назад, озираясь по сторонам.
— Вы ещё меня… узнаете… Завоете со страху…
— Да и так до тошноты знаем, — брезгливо ответила Оксана и нарочно громко зевнула.
Подрядчица вышла из казармы, как пьяная.
