Когда смолкли двигатели, Стэн включил обзорные камеры, и внешние микрофоны его буквально захлестнула волна звуков, а знамена и транспаранты, казалось, просто рвутся с экранов мониторов наружу. Даже не верилось, что за такое короткое время можно собрать такое количество народа, пошить и разрисовать такое количество флагов и лозунгов и так подготовить речи. Да, именно в этот момент с импровизированной трибуны, которой служила одна из портовых машин, выступал высокий симпатичный парень в камуфляже и с висящим на боку автоматом. Он говорил о демократии и равенстве возможностей, о новой жизни без конструктивистов и прочих демагогов, о суде над ВКП(б) и еще о многом и многом другом. Стэн послушал еще несколько минут и связался с диспетчерской. Там тоже было ликование, и Стэн довольно долго повторял вызов, пока к экрану не подошли. Симпатичная девушка в облегающей коротенькой маечке, но с автоматом на боку просто рассыпалась в благодарностях. Стэна и Джейка величали не иначе как спасителями человечества. Выслушав все дифирамбы и восторженные вздохи, Стэн довольно желчно поинтересовался, не полагается ли спасителю в качестве личного одолжения подогнать к кораблю лифтовую шахту с тем, чтобы он, спаситель, смог спуститься со своего спасательного, как он теперь узнал, корабля на спасенную им же землю и заодно прихватить с собой еще одного спасителя, который прямо спит и видит, как он ступает на спасенную им планету и в порыве высокого чувства припадает губами к загаженному бетону космопорта. Это несколько отрезвило девицу, и та стала что-то выстукивать на клавиатуре, а немного погодя подключила к работе и остальных людей, находящихся в диспетчерской. Стэн продолжал изливать желчь. Спаситель поинтересовался, не полагается ли работникам космопорта выпроводить с территории оного космопорта ко всем чертям всех без исключения лоботрясов, не имеющих отношения к оному же космопорту. И если полагается, то почему этого не происходит? Смущенная девица попыталась сослаться на победу над ВКП(б), на что спаситель не менее желчно осведомился, а не расстреляли ли бы при вышеозначенных ВКПбистах всех посторонних, находящихся на территории космопорта, сославшись на важность для планеты этого объекта. Получив утвердительный ответ, спаситель выразил недоумение по поводу того, зачем же он, спаситель, заметьте, принимал участие в свержении такого полезного и разумного режима, если теперешние власти накануне войны с другой планетой позволяют себе удовольствие пускать в космопорт кого угодно и позволять этим кому угодно делать что угодно на вышеозначенной же территории вышеозначенного же космопорта. Девушка совсем растерялась и готова была расплакаться, но Стэн успокоил ее одной фразой: «Если я все еще задаю эти вопросы, значит, ничего еще не произошло, а вот если задавать их будет уже некому, тогда пиши пропало». Он бы еще долго читал нравоучения, но тут на пульте загорелся огонек, говоривший о том, что лифтовая шахта подключена, и Стэн решил перенести свою беседу с девушкой на потом.
— Поприветствуем людей, без которых наша победа была бы невозможна! — провозгласил с трибуны Рэйли, и митинг разразился овациями.
Стэн брезгливо поморщился и осмотрел толпу, занимающую все свободное пространство взлетно-посадочного поля. «А сюда ведь и большой транспорт посадить — проблема. Как же они с таким объемом грузоперевозок справляются?» — подумал про себя Стэн, закончив осмотр. Он посмотрел на Джейка. Тот выглядел абсолютно скисшим — он терпеть не мог больших скоплений народа. Стэн вздохнул и молча направился к Рэйли, — он решительным образом пресек попытки поднять себя над головами толпы.
Рэйли встретил друзей на трибуне и крепко обнялся сначала со Стэном, потом и с Джейком. Затем обернулся к толпе и еще раз сказал о людях, без которых победа была бы невозможной. Стэн опять поморщился и подошел к микрофону. Овации не затихали очень долго. Стэн терпеливо ждал. В конце концов над космодромом повисла относительная тишина, и Стэн начал говорить. Он не собирался читать нагорную проповедь или выражать бурное ликование по поводу так легко доставшейся победы. Он, как всегда, старался говорить о деле.
— Господа! — Над толпой разнесся удивленный гул. — Привыкайте, привыкайте! Теперь так будут обращаться к вам и так вы будете обращаться ко всем остальным. Вы что думали? Ничего не изменится? Теперь вы должны будете сами думать о себе и о том, как вам жить. Партия за вас больше решать не будет. Я не понимаю, что вы все здесь делаете? У вас что, работы нет? А от сциллийцев защищаться будем?
— «Бу-у-удем!» — разнеслось над космопортом.
— Ну так за работу! И пусть каждый на своем месте покажет, что он достоин завоеванной свободы!
Овации опять долго не стихали. Затем слово взял Рэйли. Он напомнил о преступлениях ВКП(б) и поклялся провести честный суд. После того как радостные крики стихли, Рэйли повторил тезис Стэна о том, что надо работать, и на правах главы мятежа приказал всем расходиться.
