Фима крепкими руками втянула его в лодку, полубеспамятного. Уложила на дно... и, припав, заглянула в лицо его, смутное, точно чужое, печальное и невидящее.
Уже близко берег.
Руки ее немели от отчаянной битвы с бурей.
Словно легионы враждебных сил неслись ей на встречу, вздымая багровые спины волн, дышали дождем слепящих брызг, вырывали весло, точно игрушку -- с рук на руки кидали лодку.
Но бережно и упорно она везла его, беспамятного.
И смело глядела в лицо урагану,
...А вдали на берегу белела церковь.
Кишащая куча фигур чернела вокруг икон и хоругвей.
От зажженных факелов метались багровые тени, играли на лицах, на ризах икон, в волнах реки и на стенах церкви.
О. Евгений что-то читал, -- усиленно и быстро читал, точно завораживал бурю, тучи, волны, землю, небо...
Диакон стоял, как изваяние, неподвижно смотрел круглыми глазами, не мигая, в пространство, и временами доносился к Фиме его густой голос:
-- Пресвятая Богородице... моли Бога о на-с!
А псаломщик визгливо выводил:
-- Иисусе Сладча-ай-ший, спаси нас!
----------------------------------------------------
