— Епитимью, — машинально поправляю его. — Нет, что ты такое вообще говоришь!? Ты же знаешь о моих чувствах!?
— Нет, не знаю! — зло смотрит на меня Игорь. — Я знаю только то, что ты была со мной, когда тебе это было выгодно, когда тебе нужна была защита и помощь. А как только всё это перестало быть тебе нужным, ты тут же вспомнила, что дочка попа, и раскаялась в прелюбодействии.
— В прелюбодеянии, — снова вырывается у меня.
— Какая разница! — восклицает Игорь. — Вы все лицемеры! Попы говорят о любви, а сами и знать наверняка не знают, что это такое!
— Игорь, прекрати! — кричу на него со злостью и обидой. — Ты ничего не знаешь о моей семье! Да твоя семейка в подмётки не годится моим родным! Я не хочу больше с тобой разговаривать! Кирилл, останови машину!
— Давай, иди к своему святому семейству, — саркастически выплёвывает слова Игорь, когда я выхожу посреди дороги. — Я так и знал, что этим всё и закончится.
— Ах, знал?! — оборачиваюсь на него, и Игорь выходит ко мне на дорожку. — Тогда зачем спал со мной? Обвиняешь меня в лицемерии, а сам-то? Напел песни про любовь ради единственной цели — затащить в постель!
— Ты дура! — выкрикивает Игорь, и пытается схватить меня за руку, чтобы притянуть к себе, но ему преграждают путь.
— Что вам нужно от неё??? — я слышу знакомый голос и понимаю, кто вступился за меня. — Немедленно отстаньте и извинитесь!
— Ты кто еще? — спрашивает Игорь.
— Я Фёдор, жених Оли.
*регент — руководитель церковного хора
*солея — возвышенное место в храме, откуда священник читает проповедь во время службы
*алтарь — часть храма, вход куда разрешен только священникам и их помощникам (алтарникам)
*епитимья — наказание, которое может дать священник на исповеди за особо тяжкие грехи
Я выросла в большой священнической семье. У меня восемь братьев и сестёр, я считалась четвертой, а брат-двойняшка — пятым. В нашей семье никогда не было упоминаний о том, что кто-то из детей может быть неродным. Да, мы с братом совершенно не похожи, копией кого-то из родителей я тоже не была, но ни разу за двадцать восемь лет мне и в голову не пришло подумать, что я могу быть приёмной.
После окончания школы с серебряной медалью я поступила на бюджет в Волгоградский медуниверситет на психотерапевта, окончив его, работала в частной клинике. Приезжая к родителям на выходные, часто бывала в Рыбинках, отсюда и узнавание улиц, домов и людей. В этом городке также жил мой жених — Федя.
— Оленька, почему ты одна? Где Игорь? — нельзя сказать, что с большим сожалением, скорее — с удивлением, спрашивает мама, когда я добираюсь до кухни, расцеловав по пути всю свою большую семью.
— Мам, я всё вам объясню… Это такая долгая история…
Я задумываюсь на секунду и понимаю, что за последний месяц в моей жизни произошло столько событий, сколько не было за все годы от самого рождения.
— Давай, дочка, рассказывай, мы готовы тебя слушать, — говорит отец, который сидит во главе длинного стола.
Здесь собрались не все дети: старшие два брата — священники, они живут и служат в других городах, сестра в Рыбинках, обещала приехать вечером, а пока дожидается мужа с работы; мой «двойняшка» в Питере, учится в духовной академии, семью не создал, и мы думаем, что он вскоре станет монахом. По итогу получается, что сегодня из детей только я и трое младших — двадцатитрёхлетняя Ирина, которая работает учительницей в местной школе, двадцатилетний Никита, студент Рыбинского строительного колледжа, и четырнадцатилетняя Аринка, наша всеобщая любимица и егоза.
— Меня нашла моя сестра, — решаю я начать с этого, не придумав, ничего получше.
После этих слов все замолкли, а родители в ужасе посмотрели друг на друга.
Лена пришла в клинику, где я работаю, и записалась на приём. Когда я увидела её, то очень удивилась нашему сходству, и она практически с порога выложила мне свою «правду». То, что она мне наговорила в тот раз, я сейчас даже вспоминать не хочу. Узнав, каким человеком была моя сестра и как умело у неё получалось врать, я сильно сомневаюсь, что там было хоть сколько-то правды. Мне стыдно перед родителями, что я поверила в ту ложь, и ничего им не сказав, отправилась на встречу со своей биологической матерью. Поняв, что меня использовала, и скорее всего, хотела убить, собственная сестра, я теперь могу доверять только тем, кто всю мою жизнь был для меня настоящей семьёй.
— Мам, папа, — обращаюсь я со всей искренностью, — пожалуйста, расскажите мне всю правду.
— Доченька… — мамины глаза застилает влага, готовая пролиться целым потоком. — Мы скрывали от тебя это… Это враньё… Это такой грех… Это я виновата, я, как Ева, заставила и вашего папу жить с этим грехом двадцать восемь лет…
Мама плачет, а отец, с чувством глубокой боли, обнимает её за плечо, пытаясь утешить, но видно, что ему самому очень трудно держаться.