Я его узнал сразу. Видел, как провожали из Сан-Франциско, и усмехнулся: бывают же встречи!
Мы быстро миновали судно.
Скоро из-за островов вышли джонки под яркими цветными парусами. Они набирали полные полотна солнца и наполняли воду весёлыми отражениями. Алыми, фиолетовыми, коричневыми. У берегов по всему заливу затемнели баржи с навесами. На их палубах резко чадили керосиновые дымки, гудели примусы, у кастрюль стояли женщины и перекликались звонкими голосами.
Просыпался рабочий люд.
На длинных цепях в бухте чуть пошевеливались сотни судов. Л за ними поднимался Гонконг.
Он белел десятками высоких зданий и, чем ближе мы подходили, тем больше казалось, что не только мы глядим на него, а сам город, как с трибун стадиона, смотрит на свой за лив, на идущие по нему корабли, любуется ими. И казалось, что всё в этом городе под этим синим небом прекрасно.
ВЕСЁЛЫЙ ГОРОД
К борту сразу же потянулись баржи, полезли на палубу грузчики.
За Колей, как за буксиром, побежали к трюмам бойкие торговые агенты, заскрипели тросы лебёдок и закачались в стропах ящики с креветками и макрелью.
А команда, свободная от вахты, получила у помощника капитана гонконгские деньги и села в катер.
- Только не теряться в щелях, - предупредил на прощание капитан. - Л то облапошат в два счёта.
- Это т-точно, - сказал Веня, он сидел на самом носу катера. - К п-пи-ратам едем. Голову от-торвут, как к-кокосовый орех. В-вес-сёлый город!
Вдали зеленели острова. Между ними ходили тугие волны. Катер быстро зарывался носом, и в лицо летели радужные брызги. Я ловил их руками. То с одной, то с другой стороны сверкали влажные бока судов. В стороне качались баржи. На одной женщина держала малыша и умывала из таза. На другой хозяйка доставала ведром из-за борта воду. Тут и там полоскалось под ветром бельё и светилось от солнца.
- Красиво. .. И раздеть здесь тоже красиво могут, - засмеялся тоненький Митя.
- А что, кроме шуток, - вмешался Ваня. Он был в новенькой рубахе, в остроносых туфлях. И брюки у него были наглажены, как отточенные лезвия. Тут сколько случаев было, целые пароходы пропадали! Недавно ограбили какое-то шведское судно.
- Ну, это уж сказки! - рассмеялся я. - В наше-то время?
- Какие сказки?! - выпучил глаза Ваня. - Ограбили шведское судно! Ночью подошли на джонках с оружием из-за этих вот островов, согнали на корму всю команду. Пистолет к виску, а сами бросили груз на джонки - и концы в воду. Один полицейский напал на след пиратов, так потом его голову нашли где-то в кустах.
- Г-го-лову от-торвут з-запросто, - таинственно повторил Веня, будто не раз попадал в такие истории.
- А, ерунда! - сказал электромеханик Валерий Иваныч, у которого было прозвище "Чудеса ботаники", потому что он собирал редкие, диковинные растения. По переборкам его каюты вились лианы, на полу стояла пальма... И сам он со своей стрижкой "ёжик" походил чем-то на кактус. Он и сейчас ехал снимать чудеса ботаники Гонконга.
- Красивый город, - сказал Валерий Иваныч. - Нужно уметь видеть красивое.
И Гонконг утвердительно сверкнул всеми своими стёклами.
ДИСНЕЙЛЕНД В ГОНКОНГЕ
Мы подошли к причалу. Катер со скрипом протиснулся среди барж. И Веня, прыгая по ним, вдруг закричал:
- Братцы, м-монеты! - и бросился к киоску, за стёклами которого издалека поблёскивали серебряные кружочки.
Я хотел было побежать за ним - другу-то обещал монеты! Но "Чудеса ботаники" взял меня за локоть:
- Посмотрим на город сверху. А остальное ещё успеем. Только мы отошли от причала, как Валерий Иваныч воскликнул:
- Ого! Вот это да!
Прямо перед нами, как скала, возникла многоэтажная голубая громада. Странное сооружение! Вроде бы и дом, но вместо окон сияли огромные круглые иллюминаторы.
- Видел? - с изумлением сказал Валерий Иваныч. - Морской вокзал! Недавно построили! А ну пошли дальше! Что там ещё за чудеса?
Мы втёрлись в шумную толпу и вышли на бойкую улочку.
И тут тоже начались чудеса. Но совсем другие.
По улице, словно в Диснейленде, дребезжал старинный двухэтажный трамвай. Из окон его смотрели китайцы, но не гуттаперчевые, а настоящие, живые.
Рядом с трамваем бежал человек и тащил коляску, в которой сидел толстый мужчина.
Не мужчина - пуховик! Будто его нарочно посадили продемонстрировать, как капиталисты эксплуатируют бедняков.
За ними ещё один тощий китаец тянул ярко-красную коляску с картонными ящиками, а сбоку бежала китаянка и покрикивала. Наверное, "быстрей, быстрей!".
Совсем как в прошлом веке! Только люди были сегодняшние, живые.
Какой-то мальчишка взмахнул передо мной пачкой газет. Прошли несколько шагов, и старик рикша тронул меня за плечо:
- Поехали!
Но я показал на ноги:
- Ничего! Как-нибудь на своих на двоих!
ОБЫКНОВЕННЫЕ ДЕТИ ГОНКОНГА
Мы быстро прошли шумную улицу, заваленную картонными ящиками, уставленную лавочками, возле которых хозяева жевали резинку, кричали, размахивали платками, лентами, трещали трещотками, и стали подниматься в гору.
