Через час мы заглушили мотор посреди озера. Все было спокойно, ни одной лодки вокруг. И мы начали пить. Пить с друзьями на катере на озере – что может быть лучше? А здесь, в Висконсине, по-другому и нельзя.
– Знаешь, я немного переживаю за группу, – сказал Оливер, когда мы расселись. Эти трое были в стельку пьяными, и почему-то именно я следил за тем, чтобы они не убились. Каждый раз, когда мы выпивали, я брал в руки пивную банку. Я делал вид, что запиваю виски, а на самом деле сплевывал его туда.
– Да? Почему, Оли? – спросил я.
– Ну, видишь ли, я всегда хотел играть в мужской группе. Но в последнее время у меня создается такое впечатление, что у трех четвертей группы отвалились члены. Тревожный знак, знаешь ли.
– Что?
– Это выглядит жалко, да и, честно говоря, чертовски странно. Кельвин, ты и дня не можешь провести, не позвонив Стейси. Брукс, не думай, что я не заметил, как ты общался с Мэгги в «Снэпчате». А мой брат-близнец в настоящее время влюблен в растение. Хотя, зная его странную любовь к матери-природе, я не так уж удивлен.
Я взглянул на Рудольфа. Тот протащил растение на лодку и сейчас сидел в обнимку с цветочным горшком.
– Ее зовут Николь, и она прекрасна, – неразборчиво, но гордо пробормотал он.
– Понимаешь, о чем я? Мои друзья превращаются в сосунков. Боюсь, скоро мы будем писать песни о браке и подгузниках.
Я засмеялся.
– Все не так плохо, Оливер.
Он замахал руками в воздухе.
– Брукс Тайлер Гриффин. Ты сидел в «Снэпчате». Высунув язык. Притворяясь гребаной собакой.
Я прищурился и продолжал ловить рыбу.
– Для протокола: да, я сидел в «Снэпчате», но я переписывался с нашими фанатами. Помнишь о них? О тех, кто нас поддерживает? Очень важно отдавать им частичку себя, Оли. Советую законспектировать эту мысль. Именно поэтому фанаты любят меня больше, чем тебя.
– Ха! Сомнительно. И к тому же, когда это ты в переписке с фанатами передразнивал собаку и говорил: «Я люблю тебя, Мэгги»? Понимаю: у некоторых фанатов есть прозвища. Фанатов Деми Ловато называют ловатиками. Джастина – белиберами. Бейонсе – пчелиным ульем[24]. Я просто хочу сказать, что «я люблю тебя, Мэгги» не так хорошо звучит.
Я повернулся и показал Оливеру неприличный жест. Он не остался в долгу и продемонстрировал мне два средних пальца. Туше.
Небо было затянуто тучами, а вода – неподвижна. Вокруг было тихо; только мы кричали, когда думали, что у нас клюет – хоть мы и всегда ошибались. Я оглянулся, но огромный коттедж едва было видно. Впереди были заметны нечеткие очертания магазинов. Идеальное место. Все, что мы могли слышать, – это легкое движение воды.
– Кроме шуток, я правда рад за тебя и Стейси, Кэл, – сказал Оливер, взяв гитару Кельвина. Он понятия не имел, как играть.
– Как думаешь, сильно менеджмент будет злиться? – спросил Кельвин.
– Ха! Конечно. Один из участников группы The Crooks связывает себя узами брака и разбивает тем самым сотни сердец. Да они изо всех сил будут тебя отговаривать.
– Да понял я. Они и так уже бесятся из-за пропущенных концертов. Можно их еще немного разозлить, просто чтобы посмотреть, сколько у них появится седых волос.
Я сел за руль, взял гитару и начал играть вступление к нашей песне «Split Ends». Кельвин выхватил гитару из рук Оливера, подошел ко мне и стал подыгрывать. Оливер запел, а Рудольф продолжал разговаривать со своим растением. Работа с лучшими друзьями могла бы повлечь за собой кучу проблем, но не в нашем случае. Работать вместе нам было легко. И у нас не было проблем, помимо ругани близнецов. Конечно, у нас бывали разногласия, но никогда не случалось ничего непоправимого.
Мы провели на воде остаток дня, а когда стемнело, мы начали работать над новыми текстами. Наша муза снова посетила нас и даровала неудержимый порыв вдохновения. Когда на нас упала первая капля дождя, Кельвин предложил вернуться в коттедж, и я завел мотор.
Всего через несколько минут небо почернело, и начался дождь. Рудольф запрыгнул на борт катера и поднял Николь в воздух.
– Да, моя дорогая! Испей ее до дна! Испей дар матери-природы!
– Это искусственное растение, идиот, – проревел Оливер, пытаясь перекричать шум дождя. – Ему не нужна вода!
– Не слушай его, Николь. Мой одинокий брат за всю свою жизнь любил только тако[25].
– Тако – это смысл жизни! – крикнул Оливер, потрясая кулаками. Над нашими головами сверкнула молния. – Я люблю вас, тако!
Мы направлялись домой.
– Итак, – сказал Кельвин, раскачиваясь взад-вперед. – Хочешь быть моим шафером? – Он кричал, перекрикивая шум ветра.
Я вытер воду с лица.
– Я уже купил смокинг, чувак. Конечно, я стану твоим шафером, это даже не обсуждается.
Он засмеялся.
– Да, но я решил, что будет вежливо спросить.
– Это потому, что у тебя отвалился член. Вагины гораздо вежливее членов.
– Да, так твоя мама сказала мне вчера вечером.
– Забавно, но когда я в последний раз видел
Он схватил мою «пустую» банку пива, чтобы швырнуть ее в меня, но прищурился и посмотрел на меня.
