Зотик засуетился, впопыхах напрочь позабыв, как на катере спускается трап. Ведь автоматический спуск он отключил еще во время первого рейда. Пока он метался по переходной камере, Тереза величественно стояла в проеме люка, изображая портрет — "Дама в лазоревом" — под недоуменными взглядами губернатора и его свиты. Наконец трап выдвинулся, и они начали медленно спускаться по ступенькам. Губернатор со свитой ожидали на аллее. Зотик внимательно и с любопытством разглядывал губернатора. Прежнего-то он знал: жалкая, запуганная была личность. Его буквально трясло, когда вольный астронавт приземлялся на Тавриде. И как же он крутился, юлил и изворачивался, чтобы и с вольным астронавтом не поссориться, и перед метрополией выставиться этаким непреклонным борцом с пиратством! Этот был на вид уверенный в себе, осанистый, с породистой головой, увенчанной чуть седоватой шевелюрой. И то сказать; заурядный человек разве решится пойти поперек политики метрополии и заключить договор с вольными астронавтами?! Другие страны были умнее Вольного Крыма, если не хватало силенок защитить колонию военной силой, они сквозь пальцы смотрели на шашни губернаторов с вольными астронавтами. Один Вольный Крым слепо следовал и духу и букве "Конвенции о борьбе с пиратством". А то, что договор уже заключен, видно было по тому, что по левую руку от губернатора с независимым видом стоял все такой же кряжистый, корявый и узловатый Васька Клешня Хропа. Видом своим он, и правда, напоминал хропа. Ростом он был едва ли Зотику до плеча, а рядом с осанистым губернатором выглядел вообще пацаном. Плечи у него были просто чудовищной ширины, а кисти рук доставали до колен. Зотик как-то попался; попытался ответить на Васькино рукопожатие. Рука у него после этого неделю не действовала, а опухоль и посинение держались недели две. Пожалуй, у настоящего хропа с планеты Летящей Звезды Барнарда хватка была послабее. Хроп был сухопутный ракообразный, единственный охотник на мальпагов. Отыскав их тропу, он садится в засаду. Левой клешней ловит мальпага, а правой откусывает ему головогрудь с характерным звуком — «хроп». И так, пока не переловит всю стаю: хроп, хроп, хроп… Только после этого принимается пировать. Жрет до того, что панцирь лопается, а после того, как обломки панциря отвалятся, начинает жрать вообще, как безумный. Сожрет всех добытых мальпагов, и заваливается в какую-нибудь нору отращивать новый панцирь, раза в два больше прежнего. В отличие от настоящего хропа, — мрачного и необщительного существа, — Васька любил поболтать, побалагурить, потравить баланду, но никогда, никому ничего о себе не рассказывал. Единственным другом у него был Косой Ганс, субъект молчаливый и хмурый. Любого с толку сбивало; разговаривает с тобой, а глаза в другую сторону смотрят. Про него рассказывали, будто он, не оборачиваясь, мог выстрелить себе за спину и без промаха поразить цель. Про Ваську говорили, что он родился на безжизненной планете, где тяжесть на поверхности была больше двух жэ. Его мать летела с переселенческой партией, корабль потерпел аварию. Часть переселенцев и экипаж спаслись на грузовой барже. Поврежденное суденышко не могло развивать скорость, и капитан принял решение садиться на планету, хоть и безжизненную, но предварительная разведка показала наличие водяного пара в атмосфере. Спасшимся удалось развернуть аварийный биотрон и найти воду. Потом были годы и годы упорного труда; вырубка помещений в скальной породе для все новых и новых секций биотрона, кустарное изготовление реакторов и ламп освещения, короче говоря, тяжелейшая и почти безнадежная борьба за существование. Только через двадцать лет случайная экспедиция научников поймала сигналы бедствия робинзонов.
По правую руку от губернатора стояла его жена, с неприкрытой завистью ощупывая специфически женским взглядом Терезу. Дама она была весьма величественная. Правда, располнела рановато. Туалет на ней мог бы считаться роскошным и, так сказать, "ручной работы", если бы он явно не был творением ее собственных рук. Да и костюм губернатора тоже не был верхом изящества — слегка жал под мышками и морщил на боках. Улыбаясь во весь рот, губернатор сделал аж три шага навстречу Зотику, вскричал хорошо поставленным голосом:
— Рад приветствовать прославленного капитана во владениях Вольного Крыма! — и сжал руку Зотика в своих широченных, теплых и жестких, фермерских ладонях.
Зотик галантно проговорил:
— Позвольте представить: квартирмейстер моего Корабля — Тереза.
Губернатор столь же галантно представил Зотику свою жену. Но он явно не имел ни малейшего понятия о нравах и обычаях вольных астронавтов: галантно склонившись, он припал губами к ручке Терезы, под испепеляющим взором своей жены. Зотику тоже пришлось демонстрировать галантность и светские манеры. Только после этого настала очередь Клешни Хропа. Весело скалясь, он протянул Зотику свою обезьянью лапу:
— Зотик, дружище! Как ты вырос за то время, пока мы не виделись!
Зотик пожал плечами, игнорируя руку Васьки, отдал честь, как положено звездному капитану, сказал:
