— Хорошо, — сказала Тиффани. — Я сегодня буду делать сыр. Завтра, может быть, сделаю что-то другое. А спустя время, возможно, меня здесь не будет, и ты подумаешь: «Где она?» Но частица меня всегда будет здесь, всегда. Я буду всегда думать об этой земле. Буду иметь ее в виду. И вернусь. А теперь ступай!
Он повернулся и побежал.
Когда его шаги затихли вдалеке, Тиффани сказала:
— Ну ладно, кто здесь?
— Это я, госпожа. Не-столь-большой-как-Средний-Джок-но-больше-Мальца-Джока Джок, госпожа. — Пиктси появился из-за бадейки. — Роб Всякограб рек, что нам следовает мальца приглядеть, как тут у тебя да что, и поблагодарить за подарочек.
Все равно это магия, даже когда вы знаете, как это сделано, подумала Тиффани.
— Тогда наблюдайте за мной только в маслодельне, — сказала она. — Не шпионить!
— Эччч, как можно, госпожа, — ответил Не-столь-большой-как-Средний-Джок-но-больше-Мальца-Джока Джок нервно. Потом радостно ухмыльнулся. — Фион отправляется быть келдою в клане у Медноглавой Горы, — сказал он, — и меня с собою зовет быть гоннаглом!
— Поздравляю!
— Айе, и Вильям говорит, что я в порядке, только над волынкой поработать надобно, — сказал он. — И… э-э…
— Что?
— Э-э… Хэмиш говорит, что девушка есть в клане на Длинном Озере, ищет она, где быть келдой… э-э… то славный клан, откудава она… — пиктси постепенно становился фиолетовым от смущения.
— Хорошо, — сказала Тиффани. — Будь я Робом Всякограбом, сразу пригласила бы ее.
— Ты не супротив? — сказал Не-столь-большой-как-Средний-Джок-но-больше-Мальца-Джока Джок с надеждой.
— Ничуточки, — сказала Тиффани. Самой себе она вынуждена была признаться, что чуточку огорчения все же чувствовала. Но эту чуточку она могла задвинуть на дальнюю полку где-нибудь у себя в памяти.
— Это распрекрасно! — сказал пиктси. — А то ребята переживали, не без того, ведаешь. Я побегу скажу им. — Он понизил голос. — А не будет ли тебе по сердцу, ежели я догоню этого большекучу, что щас ушел отседа, и свалится он снова со своей лошадки?
— Нет! — ответила Тиффани поспешно. — Нет. Не надо. Нет. — Она взяла лопаточки для масла. — С ним уж я сама, — добавила Тиффани с улыбкой. — Со всем, с чем надо, я сама.
Оставшись в одиночестве, она доделала масло. Пата-пата-пата-пат…
Она остановилась, отложила лопатки в сторону и кончиком безупречно чистого пальца нарисовала на бруске извилистую линию, и еще одну следом. Так что вместе это выглядело как волна. Провела под ними третью линию, широкую дугу, которая означала Мел.
Земля Под Волной.
Потом быстро разгладила поверхность бруска и взяла печать, которую сделала вчера. Сама тщательно вырезала из куска яблоневой древесины, которую дал ей плотник мистер Блок.
Она приложила печать, потом аккуратно подняла ее.
И вот — блестя на великолепной маслянистой поверхности, появилась прибылая луна. И на фоне луны парит ведьма на помеле.
Тиффани улыбнулась опять, и это была улыбка Бабушки Болит. Однажды дела пойдут по-новому здесь, на земи.
Только начинать надо полегоньку. Любой старый дуб сперва маленький.
Потом она стала заниматься сыром…
…у себя в маслодельне, на ферме, среди расстилающихся полей, что покрывают плоскогорье, и оно дремлет под жарким летним солнцем, и медленно движутся отары по короткой траве, как облака по зеленому небу, и пастушья собака глядишь пронесется, словно падучая звезда. Живая земь во веки вечные.
Примечания автора
Картина, куда Тиффани «шагнула» в этой книге, существует на самом деле. Называется она «Мастерский взмах сказочного дровосека» и находится в Лондоне, в Галерее Тэйта. Автор этой картины — Ричард Дадд. Ее размер — всего лишь 12 на 15 дюймов. Автору потребовалось девять лет, чтобы ее закончить, и произошло все это в середине девятнадцатого века. Не могу припомнить более знаменитой картины про «фей». Она и вправду очень странная. Летний зной сочится из нее.
Что люди «знают» про Дадда, это «помешался, убил своего отца, был заперт на всю оставшуюся жизнь в сумасшедший дом и нарисовал безумную картину». Грубо говоря, все так и было. Но это жуткий рассказ о жизни талантливого, искусного художника, у которого развилось тяжелое умственное расстройство.
Нак Мак Фиггла не видно на этой карине, но я считаю, что его вполне могли оттуда убрать за неприличный жест. С них станется.
Ах да, и традиция класть вместе с овчаром в гроб клочок непряденой овечьей шерсти — тоже правда. Даже боги понимают, что пастуху нельзя пренебрегать овцами. Бог, который этого не понимает, не заслуживает веры.
Слова «полносолнечье» нет, но было бы славно, если бы оно существовало.
Примечания переводчика
Одна маленькая частица ее разума занималась тем, что не одобряла имя Тиффани. Ей было девять лет, и она подозревала: нелегко будет носить имя «Тиффани» так, чтобы оно тебе шло. Кроме того, на прошлой неделе она решила стать ведьмой, когда вырастет. И была уверена, что «Тиффани» сюда не клеится. Люди будут смеяться.
