В пути она сейчас,
Но не за мной спешит – за вами…
Тот, кто при виде беды впадает в панику и голову теряет,
Тому Господь не причинит особых бед…
Не забуду я-то место, где встретил тебя,
Как волк ту местность, где в него стреляли…
Мгновенно разошлась по свету весть о том, что живу я хорошо,
А между тем, я лишь на миг присел на камень,
Чтоб дух перевести…
Как мало нам того, чего на свете много,
Что нас переживет и в пепел превратит:
Рассвета, дня, ночей, любви, в стихах воспетой, –
Как мало нам того, чего на свете много…
Сегодня, в этот час, в сей миг, столь быстротечный,
На улице, в метро, в толкучке бесконечной,
Приметил я лицо и взгляд, небесно ясный,
Похожий на тебя и, как и ты, прекрасный.
Сегодня, в этот час, в сей миг, столь быстротечный,
На улице, в метро, в толкучке бесконечной,
Что мог увидеть я, здесь, где народ столичный,
Богатый и бедняк, к беде уже привычный.
Здесь, в Грузии, в сей миг, столь быстротечный,
На улице, в метро, в толкучке бесконечной,
Приметил я лицо и взгляд, небесно ясный,
Похожий на тебя и, как и ты, прекрасный.
Ужели ты, Иисус, среди нас, в сей час, ненастный?
Цветок – взлетающая бабочка, Бабочка – порхающий цветок.
Плюс – перечеркнутый минус.
Не дал мне Бог умения стареть,
Остался я седеющим мальчишкой!
Словно мать, потерявшая сына,
Я брожу по Тбилиси порой.
Объясните мне, в чем же причина?
Стал тбилисец в Тбилиси чужой!
По проселочной дороге шли крестьяночки домой.
Тополя им в такт качались, словно потеряв покой.
Или, может, это ветер с тополями так играл,
Что как, будто всех девчонок, он на танец приглашал.
По проселочной дороге
Шли крестьяночки домой.
Взгляд манили силуэты
Тополиной красотой.
И с тех пор, когда я вижу
В ветре танец тополей,
Я с улыбкой вспоминаю,
Тех крестьяночек с полей.
Какая прелесть: по дороге
Девчата с песнею идут.
Под ветром, в танце изгибаясь,
Они, как тополя плывут.
Иль, может, тополя от ветра,
Как бы танцуют и поют.
И стан девичий изгибая,
Они свой хоровод ведут.
Была подруга у меня,
С глазами, полными огня,
Волной каштановых волос…
Ей голубь крылья в дар принес,
Витает в небесах она: –
Осталась я совсем одна.
Без крыльев в небо нет пути,
Как мне теперь ее найти?
Была подруга у меня,
С глазами, полными огня,
Волной каштановых волос…
С вершин Аджарии туман плывет и стелется.
Он горы в призраки седые превращает.
Укрыть их вечностью, наверное, надеется
И взор неведомою тайной, привлекает.
Но этой тайной с нами вечность не поделится,
Душа в смятении виденье провожает.
Взойдет светило над горой, туман рассеется,
И жизнь реальная в свои права вступает…
Возле мокрой лестницы,
Плакала сирень:
Где вы, ветры вестники,
Прячетесь весь день?
Помнится, влюбленные,
Шептались с ней весной.
А теперь, холодные,
Дуют стороной.
С горя ветви голые
Никнут головой.
До чего ж суровые
Холода зимой.
Где вы, ветры вестники,
Прячетесь весь день.
Возле мокрой лестницы
Плакала сирень…
Закатилось солнце полосою света,
Нежною невестой обнялось с волной,
Чуть поволновалось, вдруг затрепетало,
Замерло в объятьях и… покрылось тьмой.
Скажи вьюнок мне, полевой,
Не проходил ли кто рекой?
В мечтах, я в облаках витал,
И никого не замечал.
Ну, чтож вьюнок, не отвечай,
Я так спросила, невзначай…
Шепчут, шепчут твои пальцы,
Что то страстно говоря,
Неустанно, непрестанно
Струны сердца теребя.
Зазвучал рояль концертный.
Музыкой душа полна.
Чудодейственные пальцы
Слушать я приглашена.
С головы и до пят я осыпана нежными розами.
Мое грешное тело все зовет тебя рядом прилечь.
И сама я, как роза, оживаю забытыми грезами,
И нектаром пчелу, хоть на миг, я надеюсь привлечь.
Ты срываешь меня и пьянеешь вином наслажденья,
Нежно гладишь бутоны, и обоим нам хочется петь.
Наши губы слились, наши руки не знают сомненья.
Сердце рвется от счастья, и мне хочется вдруг… умереть.
С каждым шагом в день грядущий
Прошлого все больше,
В зеркале нам день минувший
Кажется чуть дольше.
Г. К.
Под старость грусть невыносима,
Тут не помогут тучи слов.
Бег времени неотвратимо
Несет нас в мир последних снов.
Когда то слов так много было,
Мы щедро раздавали их,
Но память многое забыла,
И нет уж надобности в них.
Как много их ушло впустую,
Не высказанных до конца,
Проговоренных вхолостую
И улетевших навсегда.
И, разбирая кучи хлама,
Устав в словах искать покой,
Я, как бальзаковская дама,
Пытаюсь стать вновь молодой.
Но вот слова, уйдя в пространство,
Вернулись музыкой, как стих,
И времени непостоянство
Окаменело фреской в них.
И от мелодии прощальной
Остались только лишь слова.
На эпитафии печальной
Вдруг обрывается канва…
Мгновенье мне принадлежит,
Как я принадлежу мгновенью.
E. Баратынский
Пустяка порою нам хватает,
Чтоб с улыбкой под руку пройтись.
Я в Москве, гуляя по проспекту,
Адрес у прохожего спросил.
Он в киоске покупал газету,
На работу, видимо, спешил.
